Отрави меня собой
Шрифт:
Эта жестокая забава помогала ему отвлечься от мыслей о Медведевой. Отрава проникла в запретные территории его сознания и не давала ему покоя. После памятного вечера в ресторане над кофейней, он ждал от ее подружек язвительных комментариев, представлял, как серая масса станет на него пялиться, шушукаться и тыкать пальцами. Но ничего такого. Студенты по своему обыкновению мусолили предстоящие экзамены, зачеты, курсовые и преподавателей. От приторного вкуса во рту, Лавр сморщился. Какое благородство с ее стороны не растрепать всем, как отбила ему яйца! Он, видишь ли, уволил ее, а она промолчала. Святая! Он думал, Медведева будет бросать в его сторону говорящие призывные взоры с намеками, мол, он теперь
– Давай же, детка, решай уже! – весело говорил Сергей из окна машины. – Или ко мне или к Сане.
– Пустите! – взмолилась девушка. – Я ничего не хочу.
– Мы любим решительных девочек, – вкрадчиво сказал Лавр.
– Ну же! – наступал Саня. – Может, прямо на капоте со мной?
– А потом по кругу, – с надеждой протянул к ней руку Борис.
– Нет! – взвизгнула глупышка и, забавно закусив кулачок, начала озираться по сторонам в поисках помощи.
– Уж лучше сразу под колеса, чем такое счастье!
Этот голос! Холодный, безжизненный, презрительный. Лавр напрягся всем своим существом. Повернув голову, он нашел его обладательницу. Медведева стояла, скрестив руки на груди, и с настоящим отвращением качала головой, уголки ее губ презрительно опустились вниз.
– Какого хрена ты вмешиваешься? – взревел Борис.
– Иди куда шла, – обманчиво спокойно посоветовал Артём.
Ольга проигнорировала его, откинула длинную косу за спину и решительно оттеснила Саню. Вытолкав первокурсницу из порочного круга, она сунула ей в руку бумажный платок. Та облегченно шмыгнула носом. Медведева развернула девчонку и нажала ладонью между ее лопаток.
– Чего встала? Пошла. Или хочешь продолжить общение с ними?
– Нет! – пискнула она, проблеяла спасибо и, не оглядываясь, дала дёру прямо к остановке.
Ноздри Артёма кровожадно раздулись. Она каждый раз ломала ему кайф, и нигде от нее нет спасения. Гадство какое-то!
– Слышишь, периферия, – зарычал он, надвигаясь на нее, – тут наши правила.
– Засунь их себе куда подальше! – рявкнула она, воинственно поднимая подбородок.
– Медведева, ты оборзела! – Боря продемонстрировал ей свой кулак.
Она мазнула по парню безразличным взглядом, когда из машины вышел Сергей и с чувством хлопнул дверцей.
– Лавр, брат, какого черта эта курица испортила нам всё веселье?!
Артём почувствовал, как окружающее их пространство вдруг стало вязким и тяжелым. Медведева не спускала убийственного не верящего взгляда с его троюродного брата.
– Ты?!.. – воздух со свистом и ненавистью вылетел из ее легких.
– Чего я? – не понял Серега. – Сама что ль прокатиться желаешь?
Парни весело загоготали и начали сжимать кольцо вокруг нее.
Со скоростью молнии девушка подлетела к Сергею и с размаху залепила ему такую оплеуху, что голова парня дернулась в сторону.
– Какого черта? – рявкнул Лавр, задерживая Саню, приготовившего кулаки.
Брови Артёма грозно сошлись на переносице. За Серегу он готов был порвать каждого, и для этого не нужны кулаки. Бить девчонку – это уж слишком. А потому успел перехватить другую руку Медведевой, когда та замахнулась второй раз, и потянул ее на себя. Она глянула на него глазами, полными боли и ненависти, и с силой вырвала свое запястье. Откуда только силищу брала?
– И ты! Не смей ко мне приближаться никогда. Понял? Ни ты, ни твой брательник-убийца!
Она развернулась и подобно танку двинулась вперед, задев плечом
Бориса. Шаг ее был настолько быстрым, что когда ошарашенные парни пришли в себя, ее уже и след простыл.– И че это было? – спросил растерянно Саня.
– Без понятия, – Сергей примостил пятую точку на капот и потирал горящую щеку.
– Поматросил и бросил? – Борис пошевелил плечом. – Чертова медведица.
– Не помню, – три пары глаз сверлили его лицо. – Да не спал я с ней!
– А с каких это пор ты стал убийцей? – спросил Лавр, каким-то особым чувством понимая, что именно в этом кроется причина неуправляемой ненависти Медведевой к нему и ко всем мажорам вместе взятым. Потирая подбородок, он невесело констатировал, если бы Медведева вмазала брату кулаком, фингал бы загорелся нехилый.
Сергей с минуту таращился на брата, потом мучительно долго нечто вспоминал, пока не хлопнул себя по лбу.
– Ой, мля! – протянул он. – Точно. Отец запретил говорить о том происшествии. Пару лет назад это было. Мы тогда все под градусом были. И не только. Я – за рулем. Подрезали какого-то мужика. Отец с трудом отмазал меня.
– От чего? – прищурился Артём, понимая, что не хочет слышать ответ.
– Так там…э-э, кажись, двое погибли. Кто-то еще пострадал. Отец денег им давал, чтобы заявление из полиции забрали и полюбовно разошлись. Пф! Я, видишь ли, не умею договариваться. Просто они все – жадные твари.
– Ну и? Взяли деньги? – спросил Артём, ощущая горький привкус во рту.
– Если бы не взяли, я бы тут с вами не куражился, – сверкнул Серега белозубой ухмылкой.
– Забей, друг, – Саня хлопнул его по спине.
– Ну, че в клуб к девчонкам? – нетерпеливо спросил Борис.
Парни закивали, и только Лавр медленно поплелся к своему спорткару. Нахмурившись, он завел машину и поехал за товарищами. Ни хрена не понятно. Вообще. Не было тут все так просто. Чуйка у Артёма работала, что надо. Версия брата – это одно, а вот версия пострадавших другое.
Надо бы шефа безопасности отца подключить, да разузнать, как все произошло на самом деле. А выводы он сделает сам.
Удушающая боль навалилась на нее с неимоверной силой, стоило снова увидеть ЕГО. Того, кто отнял у нее нормальную жизнь и надежду на будущее счастье. В памяти всплыли обрывки того дня, когда машину отца подрезал пьяный мажор. Она хорошо запомнила его имя и главное самодовольную физиономию. Сергей Добровольский. И как оказалось троюродный брат Лавра. Все они одним миром мазаны. Стоит лишь вспомнить наглую рожу этого Сереги, когда он приперся к ним домой спустя несколько дней после похорон. Похоже, он все еще находился в каком-то наркотическом или, черт его знает в каком угаре, потому что, не соображая, что говорит, с ухмылкой обещал лучший гроб, катафалк и оркестр, если они пожелают. Совал ей и почерневшей матери пачку денег. Оля едва сдержала желание вцепиться наглому мажору в глотку. Он не понимал, что убил. Не осознавал своей вины. Кажется, тогда его осадил адвокат семьи.
Те дни тянулись, словно страшный сон, заглатывая ее в вязкую бездну отчаяния. Гибель папы, любимого парня, тяжелые травмы сестры, впоследствии обернувшиеся сложнейшим психологическим стрессом. Ребенок с трудом вернулся к жизни, говорил слогами отрывисто и неохотно. Иногда, стоило ей увидеть машины, она пугалась и начинала кричать. А потом проблемы с отцовским бизнесом. Едва на плаву с мамой остались. Все смешалось.
Злые горячие слезы проделали две дорожки по щекам. Возмездие и справедливость для простых смертных – пустой звук. Все решают проклятые деньги. Двух человек в живых уже нет, а виновник живет себе припеваючи, колесит по мировым курортам, спит с девушками, запивает сытую жизнь дорогим алкоголем, и нет ему дела до переживаний других людей.