Отпускай
Шрифт:
Пульс мерно стучал под нажатием пальца, и Эмма облегченно выдохнула, оперевшись на стену.
«Почему ты — такая беда, Нейтан?!!» — хрипло закричала она, все еще неуверенно глядя на его шею.
Что если бы сломал все-таки? Что если на самом деле… повредил её?
Фастер схватилась за лицо руками и тяжело, горько разрыдалась. Дурак. Несостоявшийся насильник. Злой, печальный ревнивец. Ей в пору его ненавидеть, но… но.
«Я съем твой гребанный салат!!!» — в истерике крикнула Эмма. «Съем!!! Хватит валятся здесь!!! Я съем, если принесешь, у меня после твоих выходок ноги не ходят!!» — голос слегка осип. «Нейт… ну приди же ты в себя, господи. Пожалуйста…».
Ей в пору его
«А три месяца назад я была готова четверть жизни отдать за то, чтобы ты смотрел на меня такими же глазами, как сейчас» — хрипло продолжала Фастер. Влюбленными, слегка безумными, нежными. А не снисходительными и пустыми. Но всё течет, все меняется. Даже мечты, со временем, могут сгореть в огне боли, предательств, неисполненных ожиданий. В огне стонов за соседней стеной. Всему свое время и место. Все имеет срок хранения, и срок годности. Почти все.
«Моя беда» — девушка обреченно посмотрела на его голову, затем, осторожно положила на неё руку, стараясь не давить. Горячая. В мыслях скользили идеи с нашатырным спиртом, с вызовом скорой. Нужно было что-то сделать, но тело ощущалось ватным, словно его ударили высоковольтным током. Эмма вновь периодически брала его руку, и под пальцем стучал пульс. Размеренно и спокойно.
Через пару мгновений мужчина пошевелился, отчего Фастер вздрогнула, отодвигаясь чуть назад. Он не издавал никаких звуков, лишь медленно приподнимался на локтях. Напрягаясь, слегка повернулся в сторону, и сквозь волосы едва были видны два лиловых глаза.
Девушка нервно сглотнула. Штайнер тяжело выдохнул, и попытался сесть на лестницу.
— К-как ты? — У неё чуть дрожали губы. — Нужно скорую вызвать.
— Нет необходимости. — Тихо ответил Нейт, тяжело выдохнув. Непонимающий взгляд менялся. Брови с сожалением ползли вверх, а уголки губ вниз.
Она вновь схватилась за лицо, и вновь разрыдалась, отвернувшись в сторону. Шея цела. И он… цел. Её несостоявшийся насильник цел, и почему-то Фастер ощущала только больное счастье и облегчение.
А еще боль. Боль, потому что всё это вообще произошло. Боль, потому что он — беда. А она — тряпка. Не тряпка спустила бы его с лестницы и ушла, вызвав скорую. Слезы стекали по рукам, и падали мятый сарафан. Тряпка. Что теперь с этим сделать? Ей больно за себя, за то, что Штайнер такой, а еще оттого, что больно ему. Самому близкому человеку — больно.
— Эмма. — С ужасом глядя на девушку, сказал Штайнер. Голос дрожал. — Почему ты так плачешь? Я, я... тебе салат приготовил, с сёмгой, как ты любишь. Все хорошо, родная, успокойся. Прости меня. Не знаю, что на меня нашло, я просто не сдержался. Сорвался. Я все понимаю, прости. Такого больше не повторится. — Он попытался подсесть ближе, обнять, но девушка вздрагивала от его прикосновений. — Прошу, не плач.
— Тебе надо в больницу. — Гнусаво ответила Фастер, от слез заложило нос. — Ты упал с лестницы!!
— Я в порядке. — Нейт опустил взгляд. — Не плач, идем в спальню, тебе нужно успокоится.
— Едь в больницу, дурак!! Совсем рехнулся?! Потерять от удара сознание и забить на это!! «Ответственный», мать твою!! — Закричала Эмма, но испугалась собственного крика. Мужчина удивленно раскрыл глаза.
Голос прорезался.
— Хорошо, я съезжу. — Он как-то странно посмотрел в сторону, ощущая легкое замешательство, а после стыд и злость.
На себя. — Идем в спальню, я согрею комнату, принесу тебе успокоительное. — Мужчина вновь опустил взгляд, и стал осторожно вытирать большим пальцем влагу со щеки девушки. — Прости меня. Ты права, я… наверно, рехнулся. Я сам виноват, что попал в ситуацию, в которой нахожусь. Я сам виноват в том, что ты меня больше не любишь. — Чуть дрогнул уголок рта. — Идем в спальню. Я помогу тебе, а потом съезжу в больницу. Хорошо?Эмма нервно улыбнулась. Спальня. Место, в котором теперь постоянно сидел Нейт, и зазывал туда. Место мерзких звуков и воспоминаний, ничего больше не осталось. Опять хотелось рыдать.
— Тебе больше не нравится эта спальня. — Спохватился Штайнер, глаза носились по ступенькам. — А знаешь. Давай тогда... Давай сделаем ремонт. Чтобы ничего больше не напоминало о том, что там было. Давай купим новую кровать, и переоборудуем спальню в другом месте. Любимая. — Он обвел ладонью припухший от слез овал лица. — Что я могу для тебя сделать сейчас? Попроси меня о чем-нибудь.
— В больницу едь. — Глухо отозвалась Фастер.
Нейт кивнул. Но это было явно не то, что он хотел услышать. Сидел на порожках, глядя в пустоту. К чему он пришел? Тест силы воли провалился. Желание схватить её, прижать к себе, поцеловать и приказать сидеть дома никуда не ушло. Скручивающая живот ревность никуда не делась. Хотелось вдавить её в стену, возле которой она сидела, содрать сарафан, облизать ключицы. Сказать, что больно не будет.
Больно не будет. Он просто возьмет себе свое и успокоится. Свое. Рассудком Штайнер понимал, что не может так говорить после слов «все кончено», а вот нутром не понимал. Не понимал и не принимал, всячески противился мыслям о разрыве.
Она всегда будет глубоко в сердце. Всегда, даже если однажды исчезнет, и этого не изменить. Не вытравить и не выжечь, даже её влюбленностью в другого человека. По-прежнему вкусно пахла, вызывала те же чувства. По-прежнему была лучшим человеком на земле, несмотря на желание вдавить в стену от ревности.
Он мельком посмотрел на свою руку, в которую Эмма вцепилась, прежде чем заставить его упасть. Красные пятна от её пальцев, которые потом станут небольшими, бледными синяками.
Стала сильнее.
* * *
Раскалывалась голова. Тошнило. Побаливала левая рука. Все же падение с лестницы не проходило бесследно даже для сильных телом людей, отчего Нейтан с досадой щелкал зубами. Возможно, легкое сотрясение мозга. Иногда ощущались рвотные позывы от головокружения.
В больницу и вправду необходимо было сходить, но совсем не из-за своего здоровья. Он придет в норму сам собой, Штайнер безоговорочно был уверен в этом. Больница нужна для других дел.
Раздражающе знакомый коридор, в конце которого была открыта только одна дверь. Еще одна дверь была чуть ранее, всегда закрыта и находилась в тени, с блеклой табличкой сверху: «Майрон Даглас, физиотерапевт». Однако, в этот раз в зал не было нужды заходить. Мужчина в белом халате шел навстречу, что-то мычал себе под нос, и в случайном свете бликовали линзы его очков.
Подходя ближе, доктор прищурился. Лицо искажала странная, ироничная ухмылка, он резко развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел прочь.
— Стой!! — Рявкнул Нейт, и тот остановился. Едва заметно закатил глаза, и повернулся вновь.
— Шуруй. Отсюда. Мужик. — Врач вздохнул. — Очередь на каблуки у меня на три года вперед. Свободных мест нет.
— Хватит прикидываться дураком. — Нейт оскалился. — А то я, ненароком, поверю, что ты и вправду дурак.
— М, вы больше не считаете, что я гадалка. — Даглас сложил руки на груди. — Сочту это за молчаливый комплимент.