Отпуск с проклятым
Шрифт:
— Любопытно, — заключила, подхватывая его игривое настроение и отвечая хитрым прищуром. — Ладно, рассказывай. А там подумаем, как сделать так, что бы в ней все хорошо закончилось.
Судя по читаемому теперь в глазах мужчины одобрению, ему понравился мой ответ. В очередной раз расплывшись в непонятной пока для меня в плане эмоций улыбке, Луррел неспешно принялся за историю:
— Все началось в далеком сказочном королевстве, где главным достоянием являлись не деньги, а магия, в то время как владеющие ей существа были настолько прекрасны, что глаз не оторвать.
— Мне уже нравится, — не удержавшись от комментария, восторженно произнесла я. — Интересно послушать, что дальше.
— А дальше был большой бал. Именно на нем наши главные герои впервые встретились.
— Какой ужас! — проникшись драматизмом от всего мне рассказанного, снова не сдержавшись, воскликнула я.
— Именно, — продолжил Луррел. — Ведь как выяснилось чуть позже, мужчина хоть частично и лишился магии, по-прежнему мог жить вечно. А вот его избранница мало того, что осталась без своей силы, так она, ко всему прочему, ещё и превратилась в обычного человека, которому в скором времени было суждено состариться и умереть.
— И что тогда сделал мужчина? — спросила я, подавшись вперед, почувствовав, как история англичанина захватывала все больше, и потому вознамерившись поскорее узнать ее продолжение.
— Лишившись любимой, он едва не сошел с ума. Ведь без нее мир утратил краски. Стал серым и безрадостным, как и вся его дальнейшая жизнь. Он тонул в этой безысходности, мечтая лишь об одном — отправиться во тьму следом за своей любовью. Но не мог. И тогда он решил создать тьму вокруг себя. Воздвиг склеп, забрался внутрь, что бы ему никто не посмел помешать, и принялся читать древнее заклинание. Он повторял его денно и нощно, пока сил не осталось, а язык, как и тело, отказался слушаться своего хозяина. Тогда несчастный потерял сознание. Забылся, как ему показалось, вечным сном. Но у мужчины так и не получилось закончить начатое. Не хватило сил. Удалось лишь приковать себя собственной магией к одному месту. Вот только понял он это уже позже. Намного позже. А именно — когда к нему вернулась его избранница. Проснувшись однажды утром и выбравшись из своего убежища, мужчина внезапно обнаружил, что мир вокруг снова наполнился красками. Это могло значить только одно — она рядом. И тут из-за деревьев леса неподалеку показалась девушка. Просто шла по его краю с корзиной в руках и собирала грибы. Увидев в отдалении одинокую фигуру, незнакомка приблизилась спросить, не нужна ли помощь. И тогда он узнал ее. Хотя скорее почувствовал, в то время как она его — уже нет. Позабыв о том, как ужасно теперь выглядел, мужчина попытался приблизиться и дотронуться до любимой. Но этим только еще сильнее ее напугал. А само прикосновение ощутимо обожгло кожу. Отдернув руку и жалобно взвыв от боли, он даже не сразу заметил, что девушка сбежала. А когда бросился следом, то наткнулся на невидимую преграду, так и не давшую ему сделать больше ни шагу и догнать беглянку. Мир вокруг снова стал серым и безрадостным. Цвета померкли, растения сникли, даже птицы — и те умолкли. Только тогда несчастный понял, что натворил. Но не отчаялся. Преисполненный надеждой, что девушка еще вернется, он разрушил прошлое строение и с помощью тех крупинок великой силы, которой обладал раньше, начал медленно, но уверенно возводить новое. Получалось. Пусть этот процесс отнимал много сил и часто лишал сознания. Но каждый раз, открывая глаза, он, гонимый мыслью, что его избранница скоро вернется, поднимался и продолжал начатое.
— Она пришла? — когда мой рассказчик внезапно замолчал, нетерпеливо поинтересовалась я.
— Нет, — покачав головой и грустно опустив взгляд, ответил Луррел, прежде чем продолжить: — Во всяком случае, не сразу. Но через какое-то
время явилась другая. По ожившей в тот же миг вокруг его теперь уже прекрасного дворца природе и буйству красок он понял, что возлюбленная переродилась, что бы вновь к нему вернуться. Вот только на сей раз она пришла не одна.— А с кем? — сгорая от любопытства, задала я очередной вопрос, когда Ворти снова умолк, не спеша продолжить свой рассказ.
— С мужем и детьми, — обреченно прозвучало в ответ.
— Что? Но как? Почему? — воскликнула удивленно, шокированная столь неожиданным поворотом сюжета.
— Еще одна особенность проклятия. Любимая к нему хоть возвращалась, но оказывалась уже не свободна.
— И что он сделал?
— Отпустил, так ей ничего не рассказав. Позволил быть счастливой в той жизни, которую женщина сама для себя выбрала. А ещё надеялся — в следующий раз она вернется к нему свободной. Тогда-то он сможет ей все рассказать и, кто знает, может, даже уговорит остаться.
— Получилось?
— Пока нет, — все еще избегая смотреть на меня, отозвался собеседник.
— И что, нет даже малюсенькой надежды на то, что они когда-нибудь смогут быть вместе? — искренне возмущенная такой вселенской несправедливостью, поинтересовалась я.
— Ты мне скажи, Алиса.
Настолько впечатленная всем услышанным, я даже не сразу поняла, что именно Луррел хотел от меня услышать. И только когда наши взгляды встретились, почувствовала неладное.
— Что сказать? — спросила, в глубине души искренне надеясь, что это не наглый подкат и попытка соблазнить меня. Пусть и таким оригинальным способом.
— Как нам быть, — пояснил мужчина, как никогда сделавшись предельно серьезным.
— Не поняла, — сказала, рассчитывая, что сейчас англичанин сам все объяснит, а мои подозрения окажутся до смешного ошибочными.
— Солнышко мое, ведь это наша с тобой история, Алиса, или правильнее сказать, Лиссиния.
Нет, ну это уже ни в какие ворота. Сначала увлек красивой сказкой, а теперь принялся утверждать, что мы те самые влюбленные. Так вот почему счастливый финал истории зависел именно от меня. Теперь все ясно.
Да что он себе вообще позволяет? Думает, я на это поведусь? Раз пригласила в свой номер, теперь ему все дозволено? Правду говорят, хорошего к себе отношения ещё ни один мужчина не выдержал. И этот, кажется, не исключение. Да еще и лицемер к тому же! Никак по-другому все им сказанное сегодня утром в ответ на мое неожиданное признание язык не поворачивался назвать.
Раздражение росло и крепло просто-таки в геометрической прогрессии, от чего я уже не могла сидеть, ничего не делая. Поэтому встала и, игнорируя внимательный, чуть встревоженный взгляд голубых глаз, направилась прямиком к двери. Открыла ее и, продолжая придерживать, одновременно избегая смотреть на мужчину, постаралась как можно спокойнее произнести:
— Кажется, вам пора, мистер Ворти. Я сегодня очень устала и хотела бы немного отдохнуть.
— Хорошо, Алиса. Как скажешь, — тяжело вдохнув и тоже поднявшись со своего места, грустно отозвался англичанин.
— Миссис Шалова, — поправила его я.
— Алиса, — остановившись напротив по другую сторону от двери, за ручку которой я теперь цеплялась мертвой хваткой, не переставал настаивать на своем хозяин отеля. — Я рассказал правду. Но тебе почему-то куда легче поверить в существование призрака, нежели в нас.
— Нет никаких нас, быть не могло и не может. Это просто красивая история, которую вы сами только что выдумали, — не собиралась так легко сдаваться я.
— Если не веришь мне, тогда спустись в сад. Там ты найдешь ответы на все интересующие тебя вопросы. Конечно, как только они у тебя появятся. А сейчас спокойной ночи. И пусть…
Говоря это, Луррел уже вышел в коридор, в то время как я, не желая его больше слушать, закрыла дверь прежде, чем мужчина успел закончить. Раздраженно крутанув в замке ключ, вернулась к столу и, попытавшись заесть раздражение, принялась доедать оставленное там мясо. То ли из-за того, что оно уже остыло, то ли настроение было препаршивое, но былого вкуса шашлыка я, как ни старалась, так и не почувствовала.