Чтение онлайн

Еще одна причина, почему нас так хорошо приняли в Швейцарии — наша музыка западному человеку понятна по форме, ведь мы играем мейнстрим. В Давосе собрались богатые, состоятельные люди, которые были и на концертах U2, и на концертах RollingStones, им к мейнстриму не привыкать.

— Но Боно из U2позиционирует себя как андеграунд-ный исполнитель. Он всячески отмахивается от мейнстрима?

— Боно очень яркий и талантливый человек, но группа U2

приносит в казну Ирландии львиную долю дохода, уступая лишь пивной корпорации «Гиннесс». Как это может быть, если Боно не принадлежит к буржуазной мейнстримовой культуре? Другое дело, что его мировоззрение остается свободным. Он себя позиционирует исключительно как бессребреник: вот у меня есть деньги, но меня они не волнуют, меня волнуют леса Амазонки... (смеется). Отчасти я с ним солидарен, потому что, конечно же, по сравнению с тем, какими мы были в двадцать лет — мы обуржуазились. И это естественное развитие событий, которое нельзя изменить. Морщины на нашем лице — это минус или плюс? Может быть, и минус, издержки сурового североуральского климата. Но, если бы у 45-летнего мужика было мраморно-гладкое лицо, вряд ли это выглядело бы лучше, чем морщины. Знаете, как говорят про Кита Ричарда? Ему никогда не будет столько лет на сколько он выглядит, потому что он всю жизнь выглядит на пять лет старше своего возраста. А уж о лице Мика Джеггера я и вовсе не говорю...

— Да, это вечный старик, буквально «урытый» морщинами, но девушки его не перестают любить.

— А у нас в России есть противоположные примеры, например, Дмитрий Харатьян. Он будто забальзамирован.

— В Англии есть такой же персонаж — Ник Кейв? Хотя существует теория, по которой героин (а Кейвдолго был наркоманом и лишь силой воли порвал с этим) замораживает ген старения.

— Да? (удивленно). Я этого не знал... (задумывается). Так про что мы говорили?

— Про буржуазность, про мейнстрим...

— В свое время у меня был 401-й «Москвич», а сейчас я езжу на «хонде». Так получилось. И я не ставлю перед собой задачи удивить народ своим автомобилем. Для меня машина не признак самоутверждения. Я вообще стараюсь жить так, как мне удобно, и быть в гармонии с собой. Я никогда не буду выряжаться в нечто изысканное — это не мое. Мне комфортнее ходить в джинсах и свитере.

— Ежегодно вы проводите в родном городе перфоманс под названием «Зимняя акустика». Вы создаете театрализованное шоу, где поете в разных декорациях, в каких-то умопомрачительных костюмах. В этом году «Зимняя акустика» проходила как бы в Париже, на Монмартре?

— Да, «Зимняя акустика» — это наш интимный концерт. Там звучат не шлягеры, а какие-то эксклюзивные номера. Это обязательно должно быть обставлено интересной визуальной формой. Например, как-то раз мы делали «Пляж на Гавайях»: все в купальниках, рядом с нарисованным морем, все в панамах. А мы были в шортах и гавайских рубахах.

— На ваше творчество, судя по текстам песен, огромное влияние оказал Париж?

— Но я же очень люблю этот город! А знаете, что мы устроим на «Зимнюю акустику» в следующем году? Мы сделаем «квартирник».

— Опять кухонные беседы, песни в дыму дешевых сигарет,

водка с огурцами? Назад в USSR?

— Наше время, на мой взгляд, вполне располагает к определенному возврату в прошлое. Мы людей посадим прямо на пол, чтобы создалось полное ощущение квартирного концерта... Сейчас, кстати, многие музыканты дают концерты в квартирах.

— Некоторые критики говорят, что вы играете кантри?

— Кантри, фольклор и рок-н-ролл — это, по сути, одно и то же. Мы играем современную народную музыку. Есть шаблон: народная музыка — это когда собираются люди и на балалайках играют. Поверьте мне, когда наши предки играли при лучине на ложках, вдруг кто-то пришел с балалайкой и все выдохнули: «ни фига себе, авангард какой!» То, что у нас есть электрогитары, барабаны и современные технологии — это всего лишь окраска. А играем мы, повторяю, современную народную музыку.

— Расскажите о вашем новом проекте «Изумрудные хиты»?

— Нам было интересно ввести в гитарный саунд какой-то другой звук. И мы решили спеть хиты группы ЧАЙФ, но вплести в ткань нашего привычного звучания две домбры, балалайку, баян и перкуссии.

— Сейчас модно играть с симфоническими оркестрами. Так делали и Deep Purple, и Portishead, и Бьерк, и MUSE, почему вы не пошли по их стопам и вместо арф, виолончелей и скрипок записали альбом с домбрами и баянами?

— Мы собирались вместе с нашим свердловским симфоническим оркестром сделать совместный проект. Но я вдруг понял, что это слишком затасканный прием. И не стоит на это тратить время и силы. Хотя сил у нас море! К тому же, писать аранжировки для симфонического оркестра мы сами не умеем. И людей, которые делали бы это «вкусно» — не знаем. У нас в стране подобных удачных попыток не было. А с народными инструментами проще, ведь моя песня «Всему свое время» была написана как балалаечная! Так пусть балалайка ее и сыграет, если есть такая возможность!

— Гитарный звук ушел?

— Нет. Мы поменяли чуть-чуть аранжировку. Но современная акустика не уходит из нашего саунда. Это по-прежнему группа ЧАЙФ.

— Успеха ожидаете?

— Посмотрим.

— Почему альбом называется «Изумрудные хиты», а не как принято в мировой практике: золотые или платиновые?

— Все просто — так называется екатеринбургский ансамбль народных инструментов Изумруд.

— У вас есть серия дисков под названием «Оранжевое настроение». Есть «Настроение-1», есть — 2, а потом сразу 4. Куда делось «Оранжевое настроение-3»?

— Его нет. Мы даже придумали легенду, что диск «Оранжевое настроение-3» вышел в Монголии на монгольском языке. Многие люди до сих пор в это искренне верят и спрашивают, где его можно достать.

— Артемий Троицкий как-то сказал, что под ваши песни, особенно под хит «Ой е...», хорошо пить водку и закусывать ее огурцами.