Отголоски прошлого
Шрифт:
— Тише, тише, тише, Шивилла, — несмотря на вялые попытки к сопротивлению, Лауритц взял и отложил в сторону этот дьявольский инструмент, а потом подсел к капитанше и крепко обнял ее. — Клянусь, я заберу у тебя эту треклятую штуку и выкину ее в море, туда, где ей самое место…
— Не надо выкидывать… Она моя, это же мой подарочек, ты для меня ее выиграл…
— И уже начинаю об этом жалеть.
— Ларри, а ты это чувствуешь? Тебе не холодно? Даже зажимая уши ладонями, ты не слышишь, как плещется вода?..
— Нет, — он крепче прижал девушку к себе, — ничего этого на самом деле нет… Тебе просто приснился плохой сон. Это всего лишь ночной кошмар, вот увидишь, он рассеется, как утренний туман на солнце. Мы
— Честно?..
— Честное докторское слово…
Но Лауритц солгал. Все было далеко не в порядке. Прошло еще два дня, а Шивилле все не становилось лучше. По ночам ее продолжали мучить непонятные кошмары, она часто просыпалась, жаловалась на заглядывающую в окна темноту и плещущиеся под полом волны, днем иногда впадала в состояние странного непродолжительного беспамятства, из-за которого сама не желала покидать каюту, а рана на ее ноге… Она не гноилась, больше не кровоточила, но и не думала заживать, а под кожей от нее древовидным рисунком все дальше расходились темные вены. Это все очень беспокоило судового врача, а из-за постоянных рассказов о монстрах, притаившихся в морских глубинах, он сам стал очень нервным и дерганым. Наверное, поэтому он почти не замечал того, что сколопендровцы с каждым днем тоже становились все мрачнее и ходили, как в воду опущенные… Тут хоть плачь, хоть вешайся — корабль застрял между молотом и наковальней, а капитан так не вовремя вышла из стоя. Вот же, нашла время…
На третий день, проходя по палубе и бросая очередной унылый взгляд в сторону квелерисского корабля, судовой врач решил попытать счастья.
— Эй, «Пеликан»! — окликнул он, свесившись через фальшборт и свистнув в два пальца, чтобы уж наверняка привлечь к себе внимание.
— Чего вам, «Сколопендра»? — последовал через минуту ответ. — С кем я говорю?
— Это снова доктор Траинен.
— Чего вам опять угодно, доктор?
— Того же самого, — выкрикнул Ларри, складывая ладони рупором. Сама эта нелепая и даже унизительная ситуация была ему противна, и просить о том, в чем ему непременно опять откажут, тоже не особо приятно… Но попробовать нужно было. — Быть может, вы все же пересмотрите свое решение? Я вас прошу, нам очень нужно в порт. В любой мирный город… У нас больные на борту.
— Больные? Так у вас что, еще и эпидемия? Может быть, на карантин вас оставить?
— Нет!.. У нас тяжелораненые.
— Простите, сэр доктор, это уже не в моей компетенции. Вы не имеете права сходить на берег. Вам придется подождать столько, сколько придется.
Так он и думал. Что ж, на внезапный аттракцион невиданного сочувствия и милосердия нечего было и надеяться. Жалко только, что к капитану он опять придет с плохими новостями, в очередной раз только печально покачает головой в ответ на немой вопрос в зеленых глазах…
— Ну как? — спросила его Шивилла, полулежа на кровати и играя с попугаем.
— Никак… Прогнать птицу, она тебе не мешает?
— Нет… Не надо, оставь. Ричи меня развлекает.
— Ларри, налей мне рому! — почувствовав благосклонность к себе, выкрикнул синеперый. — Бросить за борт!
— Да, кстати… Наверное, было бы неплохо выпить… — предположила рыжая. — Ларри, ты подашь мне бутылку? Ты знаешь, откуда, из моей заначки… — судовой врач исполнил все, как просили, — достал бутыль, откупорил ее и протянул девушке. Та подозрительно принюхалась к горлышку, будто понятия не имела, что налито внутри, сделала маленький глоток, поморщилась и скорбно констатировала: — Ну вот. Я больше не могу пить, меня от одного только запаха воротит. Забери это, — с гримасой отвращения она вернула ром доктору и закрыла лицо рукой. — Я так не могу. Я вообще ничего
не могу…— Не говори так, пожалуйста. Ты же из меня всю душу вынимаешь… Мы выкарабкаемся, обязательно, раньше ведь нам всегда везло — выбирались изо всяких передряг. Правда, неприятностей настолько серьезных раньше никогда еще не случалось… Но если беда нас и в этот раз минует, я клянусь, что увезу тебя домой и мы начнем новую жизнь с чистого листа. Больше никаких пиратов, сокровищ, мертвецов, нечистой силы… А главное — никаких твоих «старых друзей».
— Ларри, а ты веришь в предсказания?.. — задала Гайде неожиданный вопрос.
— Нет, — и лекарю показалось, что он понял, к чему она клонит, — я считаю, что все эти суеверия для безвольных и необразованных людей. Человек — сам творец своей судьбы. Сам себе кормчий, капитан…ну, ты понимаешь. Природа дает нам ветер, необязательно попутный, но любой при должной сноровке можно использовать для того, чтоб двигаться в нужном направлении. Нужно только уметь правильно лавировать.
— Ветер, ветер… Кстати, а где мой подарочек?..
— Ох, только не начинай опять…
— А я в последнее время поверила в то, что это — правда… Особенно гадания. Особенно карточные. Слушай, а казенный дом — это ведь или больница, или тюрьма?
— По-моему, любое учреждение, которое содержится за счет государства. Но зачем тебе все это?
— Да так… Мне просто как-то нагадали кое-что странное, и пока оно все сбывается… Но не бери в голову.
— Прости меня, Шивилла, — вздохнул Лауритц.
— За что мне тебя прощать?
— За то, что не могу больше ничего сделать для тебя.
— Глупости. Ты и так сделал уже слишком много. И не вздумай себя ни в чем обвинять, — она приподнялась, сгребла его за рубашку на груди и притянула ближе к себе. — С совестью нужно быть в сговоре. Честь, благородство, самопожертвование — это все, конечно, замечательно. Но все-таки не забывай, что ты хозяин этим чувствам, а не они тебе. Запомни, оно тебе еще очень пригодится в жизни, когда наступит момент принимать серьезные решения, чтобы потом не жалеть о них. На всех не угодишь, Ларри, всех не пожалеешь, не спасешь…а если тебе это и удастся, поверь, все еще и недовольны чем-нибудь останутся. Добрым быть хорошо, но если ты будешь добреньким, об тебя вытрут ноги все, кому не лень.
— Но ты же не вытерла.
— На первых порах мне это стоило большого труда… А знаешь что? Пожалуй, ты можешь сделать мне еще одно маленькое одолжение… Может быть, ты метнешься на камбуз, возьмешь там кипяточку и сделаешь мне чаю? Такого, как сам любишь.
— Шивилла, я боюсь за тебя…
— Не бойся ничего. Давай, будь умницей, хотя бы ты возьми себя в руки и принеси мне чай. Не волнуйся, за это время со мной ничего не случится, никуда я не денусь.
С тяжелым сердцем Лауритц отправился на камбуз. Как назло, ему вспомнилась и теперь не выходила из головы история о том, как преставился шивиллин батюшка, после чего доктору еще меньше хотелось оставлять ее одну. Но он понимал, что не сможет все время просиживать рядом с ней… Ларри повезло — сегодня на камбузе ответственным назначили Элоиза, одного из людей, которые не провоцировали у судового врача мигрень. Неизвестно, пришла ли очередь парня кашеварить, или он заработал такую «честь» своим длинным языком, в любом случае повар из него был неважнецкий.
— Здорово, док! Ты обедать будешь? — добродушно поинтересовался черноволосый.
— Нет, спасибо, — рассеянно пробормотал врач, а заглянув в кастрюлю, на дне которой, как галька, перекатывалась недоваренная чечевица, добавил: — Совсем не буду.
— Пожалуй, это был решающий довод в пользу того, плюнуть мне в общий котел или нет… Хуже от этого все равно уже не станет. Ладно-ладно, не смотри на меня с таким укором, я ж шучу.
— Элоиз, слушай, а не найдется ли у тебя для меня кипятку?