Отель «Виктория»
Шрифт:
– Очевидно, это из-за того, что я совсем не знаю английского, – сокрушалась она.
Поэтому, когда Наталья Викторовна неожиданно позвонила мне и назначила время собеседования, я впервые за долгое время почувствовала, что удача снова повернулась ко мне лицом.
16 мая 2006 г.
Через два дня, как и предсказывала Наталья Викторовна, мне позвонили и позвали на стажировку. В восемь утра у поста охраны меня встретила старшая горничная.
– Меня зовут Нина! – сразу представилась она. – Сейчас я отведу тебя в комнату горничных, стажироваться будешь с Верой! – похоже, долгие церемонии знакомства тут были не приняты. На это просто не было времени. На вид старшей горничной было лет сорок, не больше: она была невысокой и очень худощавой, с бледным и не накрашенным, лишенным каких-либо красок лицом. Золотисто-русые реденькие волосы едва прикрывали
По дороге к лифту она спешно завела меня на прачечную и помогла подобрать форму.
– Вот, возьми, это тебе подойдет! – Нина протянула мне снятое с вешалки черное платье с белым воротником и манжетами, я зашла за угол, где ютилось куча полок с махрой и постельным бельем, и облачилась в свой новый наряд. С размером старшая горничная угадала. К платью прилагался аккуратный белый фартук небольшой полукруглой формы, отделанный по краям оборками.
Обведя меня беглым и довольным взглядом, старшая горничная повела меня к лифту. Когда мы зашли в него, к нам присоединился высокий светловолосый охранник в сером костюме и двое официантов: парень и девушка, которые были одеты в белоснежные рубашки с перламутровым воротником, черный жилет и черные прямые брюки. Охранник вышел на первом этаже, прижав нас при этом своим широким корпусом к стенке лифта.
– Мог бы и пешком по лестнице пройтись один этаж! – возмутилась официантка.
– Действительно! Совсем уже обленился! – согласился ее напарник.
Разглядев незаметно наряд этих официантов, до меня вдруг дошло, что в каждом ресторане этого отеля (а их было всего три) все официанты носили разные наряды. Когда я ждала под дверью менеджера приглашения, чтобы войти, я успела заметить в большом арочном проеме одного из ресторанов, что официанты, сновавшие с подносами возле столов, были тоже одеты в белые рубашки и черные брюки, но вместо жилета на них красовался строгий длинный фартук черного цвета из очень плотной ткани. В следующем ресторане я увидела двух официанток в белой блузке и серой юбке ниже колен.
Мы с Ниной вышли на шестом этаже, прошли лифт-холл, два маленьких служебных коридора и очутились у серой металлической двери. Это была комната горничных. Нина распахнула ее настежь и подтолкнула меня вперед. Я вошла в комнату. Она представляла собой просторное светлое помещение с выкрашенными в персиковый цвет стенами и белым акриловым потолком, со светло-серой плиткой на полу, без единого окна. В правом углу комнаты низко, почти у самого пола, располагалась квадратная серебристая раковина с массивным краном, в метре от нее стоял высокий коричневый шкаф для одежды, а его соседкой была длинная серая кушетка. Напротив двери стоял квадратный грубо сколоченный стол янтарного цвета. За столом сидело пять молодых девушек в черных платьях и белых фартуках. Полуприталенное до пояса, платье немного расходилось к низу, как распустившийся тюльпан. Девушки с интересом уставились на меня, забыв про чай, который дымился из разноцветных кружек, словно утренний туман.
– Познакомьтесь, это Виктория, наша новенькая! – представила меня Нина.
Несколько девушек вскочили со стульев и сердечно пожали мне руку, остальные ограничились сдержанным кивком головы. Они по очереди представились мне, но их имена тут же вылетели у меня из головы ввиду моей легкой растерянности. Всем им было не больше тридцати, но я оказалась самой младшей из них. По внешности они были настолько разными, штучными, отличаясь и ростом и фигурами и лицами и мимикой, но кое-что у них было общее: довольно привлекательная незаурядная наружность и умное лицо. Я вдруг вспомнила горничных из «Ольвии», ведь контраст был разителен. Там в штат гребли всех подряд: полных и неуклюжих, любительниц выпить с опухшими лицами, грубых и неотесанных. Внешность, образование и манеры в «Ольвии» были отнюдь не важным критерием для отбора, главное, чтобы девушка хорошо работала. Несмотря на полугодовалый опыт работы горничной, я поняла, что здесь
все будет по-другому.Нина раздала девочкам ведомости, в которых находился список проживающих номеров и тех, кто уже выехал. Вера, моя новоявленная наставница – высокая плотно сбитая блондинка с короткой стрижкой, бесцеремонно схватила меня за руку, прихватив со стола связку ключей от номеров, и потащила в сторону лифта. Немного широкоплечая, с волевым и открытым лицом, она производила впечатление воинственной особы. Нажав на кнопку вызова лифта, она поинтересовалась:
– Работала раньше горничной?
– Да, полгода в «Ольвии».
– Слава богам! – обрадовалась она. – А то надоело уже неумех стажировать, которые сбегают после первого рабочего дня! – она пристально посмотрела на меня своими большими зелеными глазами, пытаясь определить, не повторю ли я судьбу ее незадачливых учениц.
– И много сбежало? – как можно непринужденнее спросила я.
– Достаточно… – ухмыльнулась она. – Здесь не так радужно, как многие думают.
Мы зашли в лифт. Вера нажала на кнопку «десять».
– Сегодня мы работаем на верхних этажах, – пояснила она мне.
– А вы всегда в паре работаете? – спросила я, заметив перед этим, что остальные девушки тоже разбились по парам. В «Ольвии» горничная целый день работала одна, за каждой были закреплены определенные этажи. Иногда мы изредка пересекались, когда брали мини-бар в комнате горничных или когда обедали в столовой.
– Да! – кивнула головой Вера. – У нас так принято, – не без удовольствия добавила она. – И даже если не хватает одного человека, то горничную, оставшуюся без пары, присоединяют к другой паре.
– Удивительно! – с изумлением воскликнула я.
– Наше начальство полагает, что таким образом мы быстрее работаем, – лукаво подмигнув мне, сказала она.
– Они, вероятно, заблуждаются? – уловив иронию в ее словах, спросила я с улыбкой.
– Вероятно… – Вера осторожным взглядом посмотрела на меня, плотно сжав свои полные губы. Она видела меня впервые и еще не знала, можно ли мне доверять? Но она была из той породы людей, которые не могли держать язык за зубами и пробалтывались обо всем на свете при первой же подвернувшейся возможности. К тому же, как она мне позже пояснила, было во мне что-то такое, что сразу располагало людей к себе, какая-то естественность и простота. Я сочла это за большой комплимент.
– На самом деле у нас больше времени уходит на болтовню, хотя это и не мешает работе, – чистосердечно призналась она. – Мы натасканы так, что успеваем и быстро работать и много болтать при этом, – с удовлетворением сказала она. – Хорошо, что начальство еще не догадывается об этом…
Мы вышли на десятом этаже и взяли в лифт-холле серую трёхъярусную тележку горничных, большой пылесос и тележку для грязного белья, потащив все это в гостевой коридор. Несмотря на тяжесть нашей ноши, мы были приучены брать все сразу, чтобы не возвращаться лишний раз, сэкономив время. Тележка горничных была в «Виктории» намного массивнее и шире, вмещая в себя больше постельного белья и гигиенической косметики. Все было по стандарту: сверху были аккуратно выложены шампунь, гель, бальзам для волос, морская соль для ванн в маленьких тюбиках, мыло, чепчики для душа и пакеты для грязного белья. В многочисленных боковых карманах тележки торчали чистики для обуви, щетки для одежды, блокноты с ручками и таблички-указатели, с надписями на русском и английском: «Не беспокоить», «Погладить», «Продезинфицировано». Внизу на серебристой подножке стояла подставка для бытовой химии. На втором ярусе тележки располагались махровые полотенца и халаты, на третьем – постельное белье. Все было белоснежного цвета, с вышитой красными нитями эмблемой и названием отеля.
– У вас тоже такое было? – спросила с интересом Вера.
– Да, только тюбики с шампунем и гелем были другой формы, – я вдруг почувствовала себя более уверенно. Мне уже не нужно было объяснять, что и зачем здесь используется, хотя раскладка всего этого, как я увидела позже, была несколько иной.
– Тащимся в самый конец коридора! – пояснила Вера. – Там срочный чекаут, который необходимо убрать, так как туда будет заезд в одиннадцать.
В просторном гостевом коридоре на полу был выстлан ковролин однотонного светло-бежевого цвета. Мебель состояла из симпатичных диванчиков, обитых узорчатой жаккардовой тканью темно-синего цвета и маленьких круглых столиков из телесного мрамора, на которых стояли позолоченные вазы с живыми ирисами голубого цвета. Стены были оббиты карамельными гобеленами и украшены картинами.