Отечество
Шрифт:
— Мы передаем вам директиву свыше. В нашей провинции находится заместитель Председателя Кабинета Министров, он облечен чрезвычайными полномочиями и руководит эвакуацией, — поддержал парторга Чор Чун.
— Заместитель Председателя?
— Да.
— Тогда это приказ из центра?
— Конечно.
— Другие предприятия… тоже?
— Разумеется.
— Значит, взрывать?—в голосе Хак Пина не было ни злости, ни раздражения, только какая-то обреченность. Он вернулся за стол, скорее упал, чем сел, на стул, снова закурил.
Молчавший до сих пор главный инженер резко встал и выбежал,
Чор Чун видел, как сильно переживает директор, понимал его состояние. Конечно, другого выхода не было. Надо выполнить приказ партии. И эта тяжелая задача выпала на долю его, Чор Чуна, и директора. Такова война — безжалостная, жестокая. Размышляя об этом, Чор Чун пытался приободрить себя, найти силы для предстоящих нелегких разговоров с людьми.
— Надо сейчас же вызвать начальников участков и бригадиров, — сказал Чор Чун. Но Хак Пин, казалось, не слышал.
— Товарищ директор, поймите, время не ждет, надо действовать быстро, — нетерпеливо повторил Чор Чун.
Директор повернулся на крутящемся стуле к телефону.
— Извините меня. Все произошло так неожиданно… Голова пошла кругом… Легко ли расстаться с тем, что создано вот этими руками и куда вложена половина жизни? Взорвать шахту трудней, чем полоснуть себя по горлу ножом.
Он взял трубку.
— Начальникам участков, мастерам забоев, начальникам подвижного состава и механических мастерских, всем бригадирам… Немедленно прекратить работы. Не позднее чем через двадцать минут явиться ко мне. Всем… в строго обязательном порядке…
Секретарь Сон Хи вслух прочла написанное. Что бы это значило? Что? Смутное предчувствие нахлынувшей беды подступило к сердцу.
Убедившись, что все записано правильно, директор бросил в трубку: «Хорошо» — и повесил ее. А через секунду девушка диктовала приказ тем, кому он предназначался.
Хак Пин вынул платок, вытер лоб.
— Здорово вы приспособились к военному времени. Немало пришлось похлопотать, директор?—Чор Чун показал на ручную гранату. Пока Хак Пин говорил по телефону, он успел внимательно ее осмотреть.
— Может, и не так хорошо подготовились, но, откровенно говоря, надеялись собственными силами оборонять шахту, вооружили небольшой отряд. А гранаты — затея главного инженера.
— Хороша штучка. Много успели наделать?
— Две-три сотни есть.
— Будем уходить, прихватим с собой. Они еще пригодятся. Не лишний груз.
— Уходить, говорите… Надо бы договориться о том, кто и что скажет людям. Они сейчас сюда подойдут. Что надо вывести из строя? По-моему… — Теперь директор не был похож на того бушевавшего человека, который и слышать не хотел о том, что шахту надо взорвать. Вернулось обычное деловое спокойствие, словно речь шла о каких-то текущих производственных трудностях.
— Говорите, — кивнул Чор Чун.
— В первую очередь надо взорвать забои
и подъемные клети. Это — самые важные участки. Согласны?— Это, конечно, так. А железнодорожная ветка полностью достроена?
— Почти что да. Если бы не война — давно бы работала…
— Надо и ее повредить. Она может быть полезной оккупантам.
— Что толку, если будет взорвано несколько метров полотна. Может, снимем рельсы? — предложил Чун О, до того казавшийся безучастным.
— Нет, если взрывать, так в первую очередь мост, — возразил Хак Пин.
Чор Чун тоже собирался это сказать, но его опередил директор.
— Итак, кого пошлем? Надо выделить лучшего подрывника. Далековато, да и небезопасно, — обратился Чор Чун к парторгу.
— Лучшего подрывника? Тогда посоветуюсь с начальником шестого участка, — Чун О крутнул ручку телефона и вызвал шестой участок.
Глава 3
Совещание кончилось быстро. Определили, что нужно уничтожить перед эвакуацией. Дали задание подорвать забои и подъемные устройства, подготовить оборудование для отправки в тыл.
Чор Чун последовал за начальником шестого участка. Всю дорогу старый мастер молчал, изредка глухо покашливая. Вид старика говорил о крайней усталости. Глаза ввалились, лицо исчерчено черными от пыли морщинами. Клеть стремительно падала вниз. На подъемной площадке стояла очередная вагонетка с углем. Она быстро поползла вверх. Сопровождавшая ее работница беззаботно напевала какую-то песенку.
— Пок Сир, кончайте работу и идите в контору, — распорядился на ходу начальник шестого участка.
Блеснула белозубая улыбка девушки.
— Это зачем? Опять собрание? — Звонкое эхо голоса отдалось далеко вверху.
— Да, собрание, — ответил мастер. Девушка вряд ли услышала его. Вагонетка стрелой взмыла вверх и скрылась в темном коридоре.
— Что я должен сказать рабочим, товарищ заведующий? — старый мастер будто искал сочувствия у Чор Чуна, но тот промолчал. — Для них шахта — сама жизнь. Родной дом. Уголь их одевает, кормит, дает кров — все. Понимаете ли вы меня? Я всю свою жизнь провел в штреке. И теперь я сам должен предложить им уйти.
Начальник участка глубоко вздохнул.
— Вот он, сверкает, наш уголек! Переливается красками при свете лампы. Настоящие изумруды. Его пласты ох как далеко тянутся. Враги обрадуются, если побывают здесь. Эх!…
В конторе участка уже собрались рабочие, поджидая своего начальника. Стоял приглушенный гул.
— Собрание в рабочее время не положено!—крикнул кто-то, обращаясь к начальнику участка. — Забыли про решение шахтеров…
— Все собрались? — спросил мастер и снял фуражку.
— Еще нет Пок Сир и Цоя, — ответил за всех приземистый крепильщик средних лет. На его рабочей спецовке поблескивал значок отличника труда.
— Пор Сир сейчас поднимается. А где товарищ Цой? В это время снова послышался приглушенный взрыв.
— Что это? В забое остались люди?—начальник с тревогой оглядел окружающих.
— Товарищ Ки Бок, кто не вернулся из штрека? — строго спросил крепильщик Ток Чун здоровенного парня с пневматическим молотком на плече.
— Ли Тхэ Ха. Он там, — недовольным голосом ответил Ки Бок.