Отделенные
Шрифт:
И вообще, я ведь собиралась остаться здесь ненадолго: прийти в себя, вспомнить, кто я, и уйти. А прошло уже четыре с половиной месяца. «Ненадолго» слишком затянулось. И вспомнилось очень мало. Иногда, читая книги, я понимала, что уже знаю написанное. И все эти знания были не обо мне…
Некоторые воспоминания вернулись снами или просто как-то вдруг. Но это лишь обрывки, и их слишком мало – собрать целое не получится. Все, что мне известно о себе: я эльф, детство провела в Светлом Лесу. Но это можно сказать о любом моем сородиче. Еще я знаю, как выглядит мой отец. И больше ничего.
В библиотечке
Но почему целая тетрадка посвящена легендам и обычаям оборотней? И что это за черноволосый мужчина на рисунках, которых в библиотечке тоже много? Точно не эльф. Друг? Любовник? Муж? Мужчины у меня были. А вот детей не было. Никогда. Чувство тела не врет – это может определить любая эльфийка. А я еще и целитель. Как я им стала? Почему?
Почему я вообще оказалась в Чащах? И где этот Хозяин леса? Вот бы с ним пообщаться. Старейшина говорил, будто он, как оборотень, может быть и человеком, и волком. Но мар-даан-лаид давно не видели загадочного хранителя лесов. Последний раз он приходил к ним почти век назад, через какое-то время после того, как принес меня.
Вопросов – океан, а ответов больше не становится. И не станет. Страшно, но…
– Я хочу идти в Светлый Лес, – сказала я Старейшине в один из вечеров.
Волк, казалось, погрустнел.
– Можем пойти когда угодно, только скажи.
– Тогда завтра утром.
На ночь я забралась в нору к семье Крепкие Когти. Тот дернул ушами, но ничего не сказал, а просто молча смотрел, как я, распихивая волчат, устраиваюсь между ним и Бесшумные Лапки.
Мне приснилось огромное высокое дерево со светлой, почти белой корой. Листья на нем настолько большие, что один из них может полностью закрыть мое лицо.
Я смотрю на дерево, разглядывая удивительно яркие синие цветы, которые мелькают среди зелени. Мне хочется сорвать цветок, и тонкая струйка воды тянется вверх. Но мои руки накрывают большие теплые ладони, струйка падает на траву и рассыпается сверкающими капельками.
– Милая, что ты хочешь сделать?
Это папа. Он сзади, и я не вижу его лица. Только слышу голос и чувствую тепло его тела и рук.
– Хочу цветок.
– Зачем же рвать? Ведь можно попросить.
Большая ладонь отца касается белой коры, и к моим ногам падает синий цветок. Я поднимаю его, вдыхаю аромат и поворачиваюсь, чтобы улыбнуться отцу, но он уже идет в дом. По спине и плечам в светло-синей свободной мантии рассыпаются длинные иссиня-черные волосы.
– Не хочешь поставить цветок в воду? – говорит отец, останавливается и поворачивается ко мне.
Я бегу к нему, но спотыкаюсь, падаю и… Просыпаюсь.
Никакого дерева, никакого дома. Вокруг меня сырая земляная нора и теплые пушистые волки.
Почему-то вдруг потекли слезы.
Глава 4. Неожиданный союз
Сизый Дол, как и все селения, встретившиеся по дороге, вовсю готовился к севу. Холода отступали, но здесь чувствовался холод другого рода – в сердца людей вгрызался
страх. Однако пока тревожные вести о Тварях не отвлекали селян от дел насущных.Как выяснилось, с началом холодов жители северных деревень бывали в Доле несколько раз в последнем осеннем месяце: кто к родственникам на свадьбу наведывался, кто на ярмарки в Жженых Пеньках направлялся. Потом ездить перестали, но никто не обеспокоился – в самые холодные месяцы гостей и так бывает мало, а в этом году зима выдалась на редкость суровая. Из Сизого Дола люди тоже уезжали несколько раз, но обратно их не ждали: то были загостившиеся северяне.
Ближе к весне, как потеплело, один местный парнишка, что ездил на зиму к родне, приехал обратно. Точнее, приполз. А на себе из последних сил притащил маленькую девочку, свою двоюродную сестру. Герой…
Перепуганный и замерзший до ледяных соплей парень рассказал, как ночью на пути между Долом и ближайшей деревней на них напали Твари. Тетке с мужем не повезло. Но повезло детям – они спали в кибитке, и когда та перевернулась, чудовища то ли их не заметили, то ли погнушались такой мелочью.
Вот это было очень странно. Твари чуют двуногих отлично и всегда пытаются убить. Чем объяснить такую бескорыстно преданную ненависть, не знали и эльфы, но Твари нападали даже сытыми.
Мальчишка не видел самих Тварей, но сказал, что они урчали, как кошки. Мантикоры. По словам маленького героя, мантикоры же стали ночами наведываться в его родную деревню.
Жители Сизого Дола, конечно же, не поехали ни на какую разведку. Поохали, поахали, и все. Скоро пахота ведь, работать надо. А точнее, просто страшно. Но стоит ли осуждать деревенских мужиков, вооруженных только вилами да топорами? Так или иначе, разведку они отложили, надеясь, будто все образуется само собой. Наивные.
Ничего не образовалось, но и на нечто из ряда вон выходящее, кроме чудесного спасения детей, пока не тянуло. Мантикоры порой вылезали из Чащ. Пугали до усрачки селения, ближайшие к Темной реке, таскали скот. И людей, если кто-то не спал, да еще и на улице шатался. В Гильдии наемников нередко появлялись заказы на крылатых кошек. Фаргрен сам не раз брал такие контракты.
Но почему никто не приезжает с севера?
Переночевав у старосты деревни, наемники готовились к встрече с Тварями: перепаковывали вещи, распихивали по переметным сумам гранаты, как следует облачались в доспехи. Шлема, наручи, поножи – теперь уже было неразумно пренебрегать защитой. Не ожидали они, конечно, что это произойдет так скоро – до орочьей границы еще переть и переть. Хотя после недолгих совещаний надевать кольчуги не стали.
Еще раздумывали, оставить ли лошадей в деревне, но все же решили ехать верхом.
– Странно, если Твари здесь, – сказала Мильхэ, когда они покинули Сизый Дол.
Фаргрен сомневался, что селяне разглядели в одном из наемников эльфийку. Для этого ее надо было вытряхнуть из плаща, но кто бы осмелился на такое? За подготовкой отряда никто не наблюдал, поэтому местные не увидели ни серебристых волос, ни дрекожи, ни эльфийской чешуи, при взгляде на которую даже Геррет завистливо вздохнул. Если на айсенские доспехи достаточно было найти кучу денег, то чтобы иметь броню Детей Леса, требовалось быть одним из них.