Чтение онлайн

По пути к своей машине я находился очень близко к дону Хуану. Я спотыкался множество раз, а он смеялся. Я заметил, что его смех был особенно укрепляющим, и он стал центральной точкой моего пополнения силы: чем больше он смеялся, тем лучше я себя чувствовал.

На следующий день я рассказал дону Хуану последовательность событий со времени, когда он оставил меня. Он смеялся все время при моем отчете, особенно когда я рассказал ему, что я думал, что это была одна из его хитростей.

– Ты всегда думаешь, что над тобой шутят, - сказал он.
– ты веришь себе слишком много. Ты действуешь так, как будто ты знаешь все ответы. Ты не знаешь ничего, мой маленький друг, ничего.

В первый

раз дон Хуан назвал меня "маленьким другом". Это захватило меня врасплох. Он заметил это и улыбнулся. В его голосе была огромная теплота, и это заставило меня сильно опечалиться. Я сказал ему, что я был беззаботным и неспособным потому, что это была врожденная склонность моей личности, и что я никогда не пойму его мира. Я чувствовал себя глубоко взволнованным. Он был очень ободрен и заявил, что я сделал хорошо.

Я спросил его о значении моего переживания.

– Это не имело значения, - ответил он.
– та же самая вещь могла случиться с каждым, особенно с подобным тебе, кто имеет свой просвет уже открытым. Это очень обычно. Любой воин, который отправляется на поиски олли, расскажет тебе об их действиях. То, что они делали с тобой, было мягким. Однако, твой просвет открыт, и вот почему ты такой нервный. Никто не может превратиться в воина сразу. Теперь ты должен отправляться домой и не возвращаться до тех пор, пока не излечишься и пока твой просвет не закроется.

Глава с е м н а д ц а т а я

Я не возвращался в Мексику несколько месяцев; я использовал это время, чтобы работать над своими записями, и впервые за 10 лет, с тех пор, как начал ученичество, учение дона Хуана начало приобретать реальный смысл. Я чувствовал, что долгие периоды времени, когда я должен был оставаться вдалеке от ученичества, производили очень отрезвляющее и благотворное действие на меня; они предоставляли мне возможность проверить сведения и расположить их в интеллектуальном порядке, свойственном моему воспитанию и интересу. Однако, события, которые имели место в мой последний визит на поле действия, указывали на ошибочность моего оптимизма по отношению к пониманию знания дона Хуана.

Я сделал последнюю запись в своих заметках 16 октября 1970 года. События, которые имели место в этом случае, отметили переходный период. Они не только закрыли цикл обучения, но они также открыли новый цикл, который так сильно отличался от того, что я делал до сих пор, что я чувствую, что это точка, где я должен кончить мой репортаж.

Когда я приблизился к дому дона Хуана, я увидел его сидящем на его обычном месте под рамада под дверью. Я поставил машину в тени дерева, взял свой портфель и чемодан с бакалейными товарами из машины и подошел к нему, громко поздоровавшись с ним. Затем я заметил, что он был не один. Позади высокой кучи дров сидел другой человек. Они оба смотрели на меня. Дон Хуан помахал мне рукой и так же сделал другой человек. Судя по его наряду, он не был индейцем, а был мексиканцем с юго-запада. Он был одет, как левис: в бежевую рубашку, техасскую ковбойскую шляпу и ковбойские ботинки.

Я заговорил с доном Хуаном и затем посмотрел на человека: он улыбался мне. Я пристально смотрел на него некоторое время.

– Здесь маленький Карлос, - сказал человек дону Хуану, - И он совсем не разговаривает со мной. Не говори мне, что он сердит на меня!

Прежде, чем я мог сказать что-нибудь, они оба разразились смехом, и только тогда я понял, что незнакомец был дон Хенаро.

– Ты не узнал меня, да?
– спросил он, все еще смеясь.

Я должен был признаться, что его наряд сбил меня с толку.

– Что ты делаешь в этой части мира, дон Хенаро? спросил я.

– Он прибыл насладиться теплым воздухом, - сказал дон Хуан.
– не правда ли?

– Верно, -

вторил дон Хенаро.
– Ты не представляешь, что может сделать теплый воздух для тела старого человека, подобного мне.

Я сел между ними.

– Что делает он с твоим телом?
– спросил я.

– Теплый ветер говорит чрезвычайные вещи моему телу, сказал он.

Он повернулся к дону Хуану и глаза его заблестели.

– Не так ли?

– Дон Хуан кивнул ему головой утвердительно.

Я сказал им, что это время горячих ветров санта-ана было худшей частью года для меня и поэтому очень странно, что дон Хенаро приехал искать теплый ветер, в то время как я убегал от него.

– Карлос не переносит жары, - сказал дон Хуан дону Хенаро.
– когда наступает жара, он становится, как ребенок, и задыхается.

– За... Что?

– За... дыхается.

– Мой бог!
– сказал дон Хенаро, прикинувшись обеспокоенным, и сделал жест отчаяния, который был неописуемо забавным.

Затем дон Хуан объяснил ему, что меня не было несколько месяцев из-за неудачного случая с олли.

– Итак, ты наконец столкнулся с олли!
– сказал дон Хенаро.

– Я думаю, да, - сказал я осторожно.

Они громко расхохотались. Дон Хенаро два или три раза похлопал меня по спине. Это было легкое похлопывание, которое я воспринял, как дружеское выражение участия. Он задержал свою руку на моем плече и посмотрел на меня, и я почувствовал спокойную удовлетворенность, которая длилась только момент, а затем дон Хенаро сделал со мной что-то необъяснимое. Я внезапно почувствовал, что он положил валун на мою спину. У меня было ощущение, что он увеличил вес своей руки, которая лежала на моем правом плече, так, что он заставил меня согнуться вниз и удариться головой о землю.

– Мы должны помочь Карлуше, - сказал дон Хенаро и бросил заговорщиский взгляд на дона Хуана.

Я снова выпрямился и повернулся к дону Хуану, но он смотрел в сторону. У меня возникло колебание и досадная мысль, что дон Хуан вел себя так, как будто он был в стороне, отдельно от меня. Дон Хенаро смеялся; он, казалось, ждал моей реакции.

Я попросил его положить свою руку на мое плечо еще раз, но он не хотел делать этого. Я убеждал его по крайней мере объяснить мне, что он делал со мной. Он довольно посмеивался. Я снова повернулся к дону Хуану и сказал ему, что вес руки дона Хенаро едва не раздавил меня.

– Я ничего не знаю об этом, - сказал дон Хуан самым комическим тоном.
– он не клал свою руку на мое плечо.

– Тут они оба расхохотались.

– Что ты делал со мной, дон Хенаро?
– спросил я.

– Я просто положил свою руку на твое плечо, - сказал он невинно.

– Положи ее снова, - сказал я.

Он отказался. Дон Хуан вступил в этом месте и попросил меня описать дону Хенаро то, что я ощущал в моем последнем переживании. Я подумал, что он хотел, чтобы я добросовестно описал то, что происходило со мной, но чем серьезнее становилось мое описание, тем больше они смеялись. Я останавливался два или три раза, но они убеждали меня продолжать.

– Олли явился к тебе, не считаясь с твоими чувствами, сказал дон Хуан, когда я кончил свое повествование.
– я имею в виду, что ты не сделаешь ничего, чтобы соблазнить его. Ты можешь сидеть, бездельничая или думая о женщинах, а затем внезапно - легкий удар по твоему плечу, ты поворачиваешься и олли стоит перед тобой.

– Что я могу сделать, если случается что-то, подобное этому?
– спросил я.

– Эй! Эй! Подожди минутку!
– сказал дон Хенаро.
– это нехороший вопрос. Не спрашивай о том, что ты можешь сделать, - Очевидно, что ты не можешь сделать ничего. Спроси о том, что может сделать воин.