От топота копыт [СИ]
Шрифт:
– Чего уставились? Надо кого?
– Знахаря, – внимательно прищурился Грай.
– Ну, я знахарка! И что?
Я не успела ответить, как парень метнулся к девушке и вцепился рукой ей в подбородок. Лохматая взвизгнула, пытаясь вырваться. Травник рявкнул: «Стоять!» – аккуратно поскреб ногтем пятна на лице и коротко поинтересовался: «Белена?»
– Зубы… – девица неожиданно всхлипнула и отшатнулась.
Грай по-отечески покачал головой и приобнял расстроенную знахарку:
– У меня веряница есть сушеная, давай помогу?
– Правда есть? Ой, что же мы тут-то стоим. Давайте я вас хоть в дом проведу!
Знахарка расцвела на глазах, рявкнула на псов и засуетилась, приглашая нас во двор.
Я в недоумении хлопала глазами. Парень уже входил в ворота вслед за хозяйкой.
– Эмм… Грай? А
– Пойдем, сейчас поймешь.
Странности в девичьем поведении прояснились довольно быстро. У Любимы (так звали нашу новую знакомую) пару дней назад сильно разболелся зуб. Побоявшись цирюльника, девушка решила избавиться от зубной боли самостоятельно, известным средством-беленой. Вопреки всем ожиданиям, принятые меры на пользу не пошли, и к вечеру, после тщательных полосканий, неимоверно ныла уже вся челюсть. Промучившись ночь и едва дотерпев до рассвета, знахарка помчалась в цирюльню. Зуб благополучно удалили, а к вечеру того же дня сказались последствия самолечения. С чем изначально напутала девушка – с рецептурой или сортом белены – только ветрам известно, но расплатой за ошибку оказалась сильнейшая аллергия! Опухшее лицо, пятна, насморк и температура прилагались. Теперь вся надежда только на Грая и редкую травку веряницу, которая эту аллергию возможно снимет…
– Третий день на улицу выйти не могу, – всхлипывала знахарка, – соседка за солью заходила, так аж не признала по первости, шарахнулась от меня, будто от морока! В доме даже еды нет. На рынок стыдно показываться, засмеют, да и всех клиентов распугаю. Обращаться потом побояться, если я даже себе самой помочь не могу…
– А ты белену с чем заваривала? Не с ромашкой? – вклинился в поток горестных излияний травник.
– С ней, у меня рецепт еще от бабки остался. А что? Не надо было?
– Надо. Только ромашка не всякая пойдет…
Разговор быстро переполз в разряд профессиональных, и я откровенно заскучала, вылавливая в беседе знакомые слова. По синему небу ветер гнал редкие клочья облаков, откуда-то тянуло резким цветочным запахом, раскидистая яблоня склонилась под тяжестью покрасневших плодов, в тени у ворот, потеряв к гостям всякий интерес, дремал здоровенный хозяйский волкодав, к его боку трогательно притулилась мелкая рыжая собачонка, в доме резко хлопнула дверь…
Дверь?!?
Увлекшись беседой, ни травник, ни знахарка не сообразили, что на меня приглашение войти в дом не распространяется. Высокое крыльцо и ступени отрезали возможность присоединиться к заболтавшейся парочке.
Заскучавший было волкодав оживился, видимо соображая: забыли меня здесь случайно, или оставили ему на обед. Я мрачно покосилась на пса, на всякий случай отступая к стене дома. Зверь тяжело поднялся, вывалил язык и, припадая на передние лапы, начал подкрадываться для более близкого знакомства.
– Грай… – от испуга голос сорвался на комариный писк.
Я, стараясь не делать резких движений, стянула с плеча сумку, в надежде сунуть ее в клыкастую пасть, если пес бросится, и приготовилась подороже продать свою жизнь. Волкодав остановился, припал к самой земле и неожиданно, извернувшись в обманном маневре, подскочил и боднул меня по колену лобастой башкой. Отпрыгнул, завертел хвостом, радостно повизгивая. Я, наугад отмахнулась сумкой. Пес перехватил ее в замахе, выдернул из рук, и довольно замотал головой. Завязки не выдержали и содержимое весело разлетелось по лужайке перед домом. Изрядно пожеванные остатки имущества свалились мне под копыта. Волкодав с лаем запрыгал, предлагая продолжить игру. Не успела я нагнуться и подхватить сумку за длинную ручку, как мохнатый паршивец вцепился в нее с другой стороны. Подскочил на месте, дернул, рванулся в сторону. Я от неожиданности вцепилась в ручку намертво и, спотыкаясь на все четыре копыта разом, заскакала по лужайке вслед за барбосом.
– Грай!!! Гра-а-а-а-ай!!!
Ой, куст, розы колючие! Клумба! Была! Ай! Ой! Еще розы! Кочка! Свий, нога! Правая!
– Гра-ай!!!
Ворону, удивленно наблюдавшую за нашими с псом «поскакушками», моим воплем снесло с забора. На крыльцо выскочил испуганный травник, вслед за ним вылетела с вытаращенными глазами Любима.
– Грыш! Место!!!
Пес встал как вкопанный. Не успевая быстро погасить движение я, каким-то чудом через него перескочила,
пробежала еще с десяток шагов и затормозила, врезавшись в раскидистую яблоню. Больно застучали по крупу созревшие яблочки. На загривок свалилось какое-то особенно крупное, и я прямо-таки почувствовала наливающийся между лопатками синяк.– Итка? Что тут происходит? – Грай с удивлением обозревал перепаханный пейзаж.
– Что происходит?!
Я наконец смогла отлепиться от яблони, хищно оскалилась и, прихрамывая, пошла на парня, потрясая останками сумки.
– С собачкой мы играем! В догонялки! Ты какого свия меня тут бросил!
– Я бросил?
– Ты!!! Ты не видел, что там крыльцо!
– Не ори на меня так! Сказать могла!
– Я ору!?! Я не ору!!! Я сейчас тебя просто убью!!!
– ТИХО!!!
Голос знахарки заглушил начавшуюся перепалку. Девушка вклинилась между нами ограждающее расставив руки.
– Тихо, я прошу. Никто никого убивать не будет. Мы сейчас мирно и спокойно поговорим. Пожалуйста.
Я выдохнула, слегка успокаиваясь. Грай покраснел, смущенно пряча глаза.
– Вот и хорошо, вот и умнички! А сейчас…
Вещи пришлось собирать по всему двору. Захваченная из «Кружки радости» еда погибла первой, то, что мы с волкодавом не потоптали с удовольствием дожевала рыжая хозяйская собачонка. Травник, чувствуя себя виноватым, признался, что у него в торбе сохранился пакет с ватрушками и сыр. Я проследила за псинкой, с аппетитом дожевывающей отбивную, и наградила Грая уничижительным взглядом. Парень, кажется, понял, что одной сдобой ему не отделаться, и через пару минут самолично обнаружил круг копченой колбасы, повисший на яблоневом суку. Там же, у дерева, нашлась карта. Ножик потерялся безвозвратно, и я мысленно попрощалась с еще парой медяшек. Надо бы новый прикупить, а то придется Граевой дагой провизию нарезать.
Вскоре под многострадальной яблоней уже стоял стол и мы, почти помирившись, угощались теплым взваром с ватрушками. Знахарка уписывала сдобу за обе щеки, мы с Граем старались не отставать. Аппетит от беготни с волкодавом разыгрался отменный, и сохранившаяся провизия его, увы, не удовлетворила. На наше счастье, в ворота постучали, и какой-то мужик с благодарностями передал Любиме корзинку. Девушка ему недавно спину лечила, рассчитаться приходил. «Благодарность» очень кстати оказалась хорошо прокопченным бараньим боком, ковригой хлеба и свежими овощами. Так что наесться удалось даже мне.
Любима оказалась приятной собеседницей и радушной хозяйкой. Немало ее радушности способствовали Граевы травки. Отек уже начал потихоньку сходить, возвращая девушке былую миловидность. Последовавшее предложение переночевать в доме знахарки мы приняли с удовольствием, ибо я уже справедливо подозревала, что бабка давно пустила кого-нибудь на постой, не дожидаясь, пока мы ее наконец-то найдем.
Травник развлекал нас разговором и совершенно не торопился идти в общину, находя все новые предлоги. Я догадывалась, что он боится утвердиться в догадках насчет Зиновия и старается оттянуть этот момент хотя бы на день. Парень долго распинался на тему «поздно уже» и «мало про болезнь узнали», пока знахарка не предложила самолично проводить нас утром к кентаврам. С общинными знахарями она приятельствовала, изредка менялась рецептами и вполне могла нас познакомить. Грая этот вариант более чем устроил и поход к моим сородичам окончательно перенесся на завтра.
Прервал беседу громкий ор и сотрясающие ворота удары.
– Госпожа Любима! Пастуха волки подрали! Помирает, сердешный!!!
Девушка, всполошившись, бросилась собираться. Через минуту на стол полетели ключи от дома, а от ворот уже догнал указ: «Если пойдете куда, все закрывайте, ворья в округе воз. Ярмарка!»
Грай дернулся было за компанию, но был решительно отослан обратно.
– Ты травник, а раны лечить – мое дело!
Любима унеслась. Мы допили взвар, немного посплетничали на тему знахаркиной доверчивости. Знамо ли дело, первых встречных пустить и еще ключи отдать. Сошлись на мнении, что доверять нынче мало кому можно. Обсудили политическую ситуацию в Каврии. И наконец, откровенно заскучали. Все разговоры про Зиновия травник сворачивал на корню, и я решила не портить настроение обсуждением прошлых злоключений. Вскоре прогулка по селению, показалась самым привлекательным времяпровождением.