От топота копыт [СИ]
Шрифт:
Заливистый вой сменился не менее заливистым визгом и тут же грубой мужской бранью:
– Вот ведь не пес, а свиево отродье! Всю ночь полдеревни не спало, и тут не уймешься! Сведу в лес, ветра в свидетели, сведу и волкам на поживу оставлю!»
Дверь резко распахнулась, заставив меня зажмуриться от яркого света.
– А вы кто такие?
Объяснив пришедшему на уборку сарая селянину, что мы не лиходеи какие, а в деревню не попали лишь из-за позднего времени, наша компания, жмурясь и позевывая, выбралась на свежий воздух. Мельник с удовольствием потягивался, я разминала затекшие ноги, Грай смущенно прятал глаза. Еще бы! Просидеть всю ночь в
Дарий предложил встретиться через час в корчме, мол, к свояку наведается, а потом дело к нам есть, и быстро утопал в деревню. Мы не торопясь двинулись следом.
Селение встретило нас песьим брехом и бабскими завываниями.
– Ой уби-и-или!!! Ой обездолили, обескровили по миру пусти-и-или!!! Да где ж это видано, люди добрые-е-е!!! Единственный поилец-кормилец мо-о-ой!!! – У калитки крайнего дома, обнявшись с мятой тряпкой, стенала дородная баба. Ей охотно подвывал дворовый пес. Вокруг собрались сочувствующие. Мужики смущенно переминались с ноги на ногу, бабы пытались успокоить плачущую.
– Грай, – я толкнула травника, – что интересно случилось-то? Может, помочь чем?
Парень недовольно на меня покосился
– Ты-то куда лезешь, помогальщица? Без тебя, что ли не разберутся?
Я пожала плечами. Никогда, наверное, не привыкну к человеческому равнодушию. Нас, кентавров, не много, мы стараемся сохранить и оградить от несчастий наш род. И поддержка друг друга – самое малое, что мы можем для этого сделать. Если любому кентавру потребуется помощь, вся община встанет на его защиту. Люди же спокойно оставляют в беде даже самых близких. На любую подлость и гнусность способны. Детей, и тех чужим людям порой подбрасывают…
Я споткнулась и чуть не сшибла маленького худого дедка, который, вывернувшись из-под копыт, тут же напустился на травника.
– Ах ты пень слепоглазый! Куда кобылу-то ведешь, не видишь! Тут люди стоят!
Я, давясь от смеха, с высоты своего роста потрепала деда по плечу.
– Ой простите, дедушка, я нечаянно.
Дедок шарахнулся по второму разу. Плюхнулся в пыль на пятую точку и, наконец-то, меня разглядел.
– Ох! Девка! Дыть нельзя же пугать так! У меня возраст ужо! Карачун не ровен час схватит!
– Дед, а что случилось-то? – встрял в разговор Грай, кивая на собравшуюся толпу.
– А-а-а! Дыть у Соловихи беда в доме, – дедок поднялся, отряхиваясь, – мужа волки задрали! Третьего дня как в Круж ушел и с концами. Она уж и на корчму грешила, и у свояка думала остался. А тут мужики с ярмарки возвращались и куртку в кустах нашли. Вся в кровищи! Дыра на дыре, видать самого-то в лес сволокли и сожрали! Совсем озверели последнее время! Ночью вокруг селища бродят, овец средь бела дня таскают. Корову вон, недавно в общинном стаде задрали. Даже собак пастуховых не испугались. И ведь лето! А что зимой будет? В дома начнут ломиться!? Страсть!
Словоохотливый дедок выложил нам все догадки по поводу волчьего поведения, все местные новости и свое отношение к ним, идеи по поводу грядущей зимы и сбора урожая.
– А в лесу какие-то разбойники странные появились, народец не грабят. Двоих наших тут остановили, и про чужих в деревне вызнавали. Ищут ковой-то. А еще магика, говорят, у Кружа видели.
А Глошка-то, кузнецова дочка, видать, с городским снюхалась, все лыжи в столицу вострит. Вот чует мое сердце, попортит он девку! Ей бесстыдной только задом вертеть, не подумавши! . А еще…Кое-как выловив в словесном потоке расположение корчмы и направление на тракт, мы вежливо попрощались. Дедка уже разобрало и, кажется, нашего ухода он даже не заметил. В спину неслось: 'И налог в осень, говорят, больше будет. Совсем народ обобрать решили! А молодежь-то как распустилась…»
Корчма нашлась довольно быстро. На заведение указывала вывеска с пивной кружкой и воблой, и синелицый завсегдатай, дремлющий у входа. Надпись над кружкой гласила: 'Выпей!' На мое счастье хозяин оказался предусмотрительный и порога, а тем более крыльца не сделал. Дверь закрывалась вровень с полом, а вход был довольно широкий для того, чтобы мне не сбивать косяки.
В ближайших к кентаврийским общинам деревнях люди хоть изредка стараются с нами считаться. В Круже даже в гостиницах настилы на второй этаж есть, рядом с лестницами. Не охота клиентов терять, вот и стараются для удобства кентавров хоть что-то пристроить.
– А что, мне нравится, коротко и ясно! – хмыкнул Грай, рассматривая вывеску, – чего с названием заморачиваться? А тут сразу всем понятно, что корчма, а не молебный дом.
Внутри оказалось настолько дымно и душно, что я начала понимать спящего на свежем воздухе синелицего. С кухни тянуло чем-то кислым и подгоревшим. На полу переливались липкие пятна, а разглядеть сюжет закопченных настенных картинок мне и вовсе не удалось.
Дарий уже приветственно махал нам рукой от столика рядом с открытым окном.
– Заждался ужо! Я все заказал. У них сегодня рыба свежая есть и похлебка с потрохами.
Не успела я удивиться такой беспричинной щедрости, как меня потеснила девица с подносом. На столе появились миски с варевом, блюдо жареной рыбы и кувшин с пивом. Тут же разлив пиво по кружкам, мельник спохватился и покричал подавальщице, чтобы принесла ягодного взвара.
– Вы угощайтесь, угощайтесь, – мельник подвинул к Граю кружку с пенной шапкой, – у меня сегодня дело одно обстряпалось, отметить бы надыть!
Я пристроилась с краю стола и решительно взялась за ложку. Хочет, пусть отмечает, хоть наемся от души. Похлебка оказалась вкусной и наваристой и, обнаглев, я попросила еще две порции. Когда, первый голод был утолен, Дарий заказал второй кувшин пива, подлил мне взвара и заговорщицки наклонился к Граю.
– Дельце тут для вас одно есть! Выгодное и нетрудное. Раз уж сами в Круж идёте, не занесёте ли корчмарю тамошнему, Ароне, подарочек. Отец мой с ним в дружбе, вот и просил передать. Из меня-то, сами видите, какой скороход? Вот я и удумал, что проще вам заплатить, чем свои ноги по тракту сбивать. А сам со свояком денька три попью! –
Травник скорчил сомневающуюся мину.
Я алчно подалась вперед
– А сколько?
– Ита… – Грай попытался дернуть меня за рукав.
– Два злота! – мельник тряхнул кошелем, в котором зазывно звякнуло.
– Согласна!
Ого! Аж два злота! Да таких деньжищ у меня отродясь в руках не было!
Улыбаясь во всю щербатую пасть, Дарий отдал мне увесистые золотые монеты и выудил из сумы резную шкатулку.
– Вот. Только не попутайте. Он в 'Кружке радости' хозяйствует. Отдадите и скажите, что от отца мельника Ельевского. Привет от меня передать не забудьте! И пойду я, пожалуй. У свояка самогонка уже нагреется того-гляди!