От имени Земли
Шрифт:
Подходила к концу их первая неделя в «Одиссее» на орбите Земли. Ещё через восемь дней, если всё пойдет по плану, они полетят к Марсу. На всякий случай каждого ждал дублёр на МКС. Разросшаяся за последние годы станция была видна в иллюминаторы, до неё будто рукой подать. Они все прибыли сюда именно через МКС, а дублёры прилетели спустя три дня, и сейчас, вероятно, с завистливыми взглядами смотрели в иллюминаторы на «Одиссей» и молились, чтобы кто-то из них сдался. Но в целом, программа дублёров являлась скорее предосторожностью. Джессике хотелось верить, что те ребята и девчонки всё понимали и не верили в возможность занять их места на деле.
Она была хорошо знакома со своим дублером, британским физиком Сарой Томпсон. По навыкам она лучше подходила
В общем, Сара Томпсон, физик из Лондона, тридцати лет от роду, была милой, обаятельной девушкой, которая очень хотела ей понравиться. На совместных обучающих тренировках она часто оказывалась рядом, занимала для них места в столовой, старалась вместе попасть на тренажёры и даже напрашивалась поужинать. Как-то, во время обеда, когда Сара вновь оказалась рядом, а у Джесс совершенно не было настроения выслушивать её обычное щебетание, она спросила напрямую, почему та крутится рядом.
«Просто мне не хочется желать тебе неудачи, Джесс. Если ты вылетишь, то я займу твоё место. А ты классная, и я хочу привязаться к тебе, чтобы от всей души желать тебе успеха», – ответила Томпсон. Честно говоря, Джессика никогда не считала себя «классной». Она видела себя миниатюрной, будучи ростом чуть ниже метра шестидесяти, в меру стройной, в меру красивой, в меру ухоженной. Длинные русые волосы, серые глаза, аккуратные ногти, маленький шрам на шее из-за травмы в детстве – всё это делало из неё достаточно приятную девушку, но «классной» её никто никогда не называл, по крайней мере в лицо. Так что слова Сары прозвучали довольно странно, и Джесс не сразу определилась с ответом. Просто кивнула и всё. Зато вечером позвала её поужинать. Дело было в Хьюстоне, и служебный автомобиль отвёз их обеих в рыбный ресторанчик, где восторженная дублёрша уговорила Хилл выпить немного вина. Хотя, честно говоря, им строго запрещали алкоголь во время подготовки.
«Сара, очень приятно, что ты желаешь мне успеха. Но объясни, если ты не хочешь занять моё место, то зачем вообще ввязалась в проект?» – спросила она тогда, выпив пару бокальчиков для храбрости.
«Всё тривиально, Джесс. Я вошла в отряд астронавтов из-за того, что подходила тебе в дублёры. Я полечу на МКС и пробуду там две недели, занимаясь исследованиями. Я стану изучать космос, и, может статься, полечу на Марс в следующую смену. Всего через три года. А если бы я желала тебе неудачи, даже подсознательно, то карма непременно наказала бы меня. Так что я лучше буду хотеть стать той, кто встретится с тобой на орбите Марса через четыре года, понимаешь?»
За тем ужином они успели поболтать о самых разных вещах – не только о том, как психологически тяжело быть просто замещающим участником миссии. Томпсон раскрылась для неё с неожиданной и приятной стороны, и Хилл, которая с большим трудом заводила друзей, действительно захотела видеть в Саре подругу, а не просто своего дублёра. Именно она впервые задала странный и неожиданный вопрос о составе экспедиции. Джесс так много времени уделяла подготовке к полёту, что не оставляла ни единой секунды для того, чтобы поинтересоваться, почему так случилось, что на Марс отправляется поровну мужчин и женщин, считая, что это просто совпадение, результат случайного отбора лучших специалистов.
Однако, Томпсон, судя по всему, нашла время и на такие измышления. Она считала, что экипаж формировали с учетом возможности последующего разбиения на пары. Ведь существовал риск того, что экипаж останется на Марсе навсегда. Эта мысль почему-то зацепила Джессику, и она часто обдумывала тему в дальнейшем,
и чем дольше размышляла, тем более неприемлемым ей казался подобный подход. Какой-то бюрократ или психолог, а может даже сотрудник спецслужб принял решение и подобрал ей потенциального мужа? И кого же? Американца? Русского? Китайца? А может ещё хуже. Что, если саму Джесс подобрали для кого-то из них в жёны, взяли не столько за интеллект, а потому что она «подходящая»? Нет уж, Хилл вам не племенная кобыла!После ужина с Томпсон девушки стали видеться чаще вплоть до самого отлёта. А перед стартом Джесс ощутила боль и тоску. Сара не станет её лучшей подругой, их время осталось позади. И, скорее всего, оно потеряно навсегда, потому что даже четыре года в таких обстоятельствах – вечность. Хилл чувствовала, что летит в чёрную бездну с людьми, среди которых, к тому же, кто-то выбран ей в пару, и это осознание усугубляло одиночество.
Однако, как-то так сложилось, что после взлёта всё изменилось. И сегодня, в конце первой недели на «Одиссее», Джесс поняла, что именно. Когда она была на грани нервного срыва, юная Рашми Патил буквально повисла на ней и заставила улыбаться. Хилл запоздало осознала, что индианка характером во многом напоминала её дублёра: весёлый нрав, задор. Такая же навязчивая и вечно милая. Душа, опустошённая и ищущая близости, буквально в одну секунду полностью раскрылась перед Раш, как ранее перед Сарой. Патил очень быстро стала её лучшей подругой, вытеснив в мыслях несчастную, смотрящую на неё из иллюминаторов МКС, Томпсон.
Крис и пришедший с ним Айзек долго смотрели на фотографии, выслушивая возбуждённые комментарии Рашми и чуть более сдержанные и задумчивые пояснения Джессики. Ламбер почёсывал появившуюся в последнее время щетину, Айк подпёр рукой щёку в позе «мыслителя».
– Это совсем не то, что мы планировали найти на Марсе… – задумчиво наконец произнёс Кинг.
– Да, но нашли, – ответил ему Крис. – И это всё меняет.
– Или «это» само нашло нас, – добавила Джессика. В чём она была уверена, так именно в том, что объект, чем бы он ни был, специально прилетел через несколько дней после того, как люди основали колонию. В искусственности объекта она не сомневалась.
– А это может быть метеорит? – спросил Крис после некоторой паузы. Да какой метеорит, ты что, Кристоф! Он летел на стабильной высоте и вдруг очень резко приземлился, предварительно сбросив скорость. Метеориты так себя не ведут. Уж точно не в разреженной атмосфере.
– Нет, не может, – сказал Айк. – Не баллистическая траектория, совсем не баллистическая. Более того, учитывая гигантское ускорение, где-то триста метров на секунду в квадрате, то есть триста же, двигатели, которые гасили его скорость, необычайно мощны, в сотни раз мощнее наших, но нет и следов выхлопов, значит это явно не реактивная тяга.
Пилот сказал всё, что она и сама поняла, но простыми и понятными терминами, объяснив всё гораздо лучше, чем это сделали бы программисты или инженеры. Джесс поймала себя на мысли, что слегка завидовала Айзеку и Диме, которые ещё до миссии летали в космос, были военными лётчиками и понимали физику интуитивно, а не теоретически, как Мари, например.
– Значит завтра с утра мы отправимся туда. Сегодня готовим экспедицию. Недалеко, но сейчас я никого не пущу. Нужно собрать оружие, камеры, аппаратуру, понять, что делать с ровером, – вздохнул Ламбер.
– Надеюсь, оно не улетит до завтра, – промолвила Джессика, а сама подумала, что точно не улетит. Ей вдруг показалось, что объект специально дал себя сфотографировать, словно знал, когда «Одиссей» полетит над лагерем, и показал себя во всей красе, дав знать и о своём искусственном происхождении, и о своём точном местоположении. – Крис, а ты напишешь рапорт на Землю?
– Нет пока, – тот задумался и снова потёр щетину. Видимо, она его раздражала. – Надо больше о нём узнать, прежде чем что-то отправлять. Взбудоражим все СМИ, а это окажется камень или игра света. Будем выглядеть дураками.