От Гринвича до экватора
Шрифт:
— Что вы больше любите писать: художественные или научные произведения?
— Художественные. В них можно заглянуть дальше вперед, предвидеть следующие шаги науки. Люди должны постоянно думать о том, чего человечество еще не достигло, иначе прогресс невозможен.
В интервью одной из газет Кларк сказал: «За несколько десятилетий наши представления о мире изменяются больше, чем за всю эпоху Возрождения и век великих открытий. Чем будет Луна для наших детей? Тем же, чем 400 лет назад была Америка для европейцев, — миром, полным неизведанных тайн, надежд и возможностей. После эти границы раздвинутся до Марса, Венеры… Но и за пределами планетной системы вечно будет притягивать человека неизвестная звездная Вселенная. Пространство между мирами бросает нам вызов. И если мы
Кларк убежден, что самая любопытная отрасль науки — исследование космоса.
— Чем лучше мы будем узнавать Вселенную, тем больше сюрпризов получим от нее. Взять хотя бы вопрос о существовании разумных существ. Не думаю, чтобы эти существа были подобны человеку. Может быть, у них три руки или три глаза — не знаю, на этот вопрос ответит будущее, но то, что они есть в других мирах, — несомненно.
У ног писателя лежит мохнатая рыжая собака. Неожиданно она вскакивает и начинает громко лаять — что-то пришлось ей не по душе.
— Спутник, молчи, — приказывает хозяин. И, повернувшись ко мне, замечает: — Всем зверям в доме: кошке, двум собакам и черепахе я дал «космические» имена.
Интерес Кларка к звездному пространству чувствуется во многом. Холостяцкое жилище, как он называет свой дом, заставлено моделями ракет и спутников, стены — в фотографиях космонавтов и ученых. Наугад беру с полки книгу. «Ждите нас, звезды» космонавта А. Леонова и художника А. Соколова. На титульном листе надпись: «Артуру Кларку — Жюль Верну нашего времени с глубоким уважением и наилучшими пожеланиями. Убежден, что большая часть Вашей фантастики найдет место в реальной жизни. А. Леонов».
Алексей Леонов стал и другом Кларка, и… героем его произведения. В 1982 году, приехав в Москву, фантаст подарил ему свой новый роман «Космическая одиссея 2001 года», в котором шла речь о полете к звездам корабля «Алексей Леонов». Наш космонавт не остался в долгу — передал писателю кусок алюминия от самолета, в котором погиб Гагарин.
Когда Кларк пришел в гости в Союз писателей СССР, он показал этот изогнутый металлический лист и заметил:
— Я буду хранить его вместе с другой очень дорогой мне реликвией — альбомом первого астронавта.
Я знал, о чем он говорит, — тогда в Коломбо хозяин достал книгу, на обложке которой стояло: «Юрий Гагарин. Дорога в космос». Я прочитал надпись: «Господину Кларку в память о первом посещении Цейлона. 11/XII 1961 года. Ю. Гагарин».
— Он был замечательным космонавтом, — сказал Кларк. — И хорошим парнем. Когда я приезжаю в Канди, обязательно захожу в Ботанический сад, чтобы взглянуть на дерево, посаженное там Гагариным. А неподалеку от него есть еще одно дерево — его посадил царь Николай Второй. Шутка истории! Последний русский царь — и первый в мире человек, тоже русский, побывавший в космосе!
Ботанический сад был заложен в XIV веке, тогда один из сингальских королей избрал окрестности Канди своей резиденцией. Сад не обойдешь за целый день. В нем собраны почти все растения тропиков: тридцатиметровые талиптовые пальмы с огромными листьями и пышной кроной, густые заросли бамбука, баньяны, каждый как целая роща, колоссальные папоротники, орхидеи всевозможных видов, глубоко почитаемые верующими лотосы, другие очень красивые цветы с необыкновенными названиями: «Леди в лодке», «Корона короля», «Дамский башмачок», их внешний вид вполне соответствует этим именам… Посреди сада — пруд, повторяющий очертания Шри Ланки.
А разговор с Кларком продолжался. На его взгляд, существует два вида фантастики — чистая и научная.
— В произведениях чистой фантастики литератор не опирается на достижения науки, он просто рассказывает о том, что ему хотелось бы увидеть в жизни и что могло бы произойти при каких-то из ряда вон выходящих обстоятельствах. Многие романисты прошлого не отказывали себе в удовольствии придумать что-нибудь удивительное: Лукиан, Рабле, Вольтер… И Свифт в «Путешествиях Гулливера». Во Франции в конце восемнадцатого столетия выходила целая серия «Фантастические путешествия, сны, видения и кабалистические романы». Самые невероятные истории описывались в ней! Научная
фантастика, или ее еще можно назвать реалистическая фантастика, появилась позже — с приходом в литературу Жюля Верна. Она основана на точных, неоднократно выверенных данных. Я заметил ваш интерес к моей хитрой машинке и думаю, что вы понимаете, к какому виду фантастики относятся мои книги. В них ни одна деталь, ни один, даже вроде бы незначительный, штрих не взят просто так, из воздуха.— Какие, по вашему мнению, качества необходимы, чтобы стать фантастом?
«Английский Жюль Верн» молча вынимает из секретера лист бумаги. На нем напечатано: «Ежегодно я получаю тысячи писем, на которые, конечно, не в состоянии ответить. Поэтому вынужден отправлять по почте эту форму, в которой, впрочем, содержатся ответы на 90% задаваемых мне вопросов».
И чуть пониже: «Совет, который я могу дать начинающим литераторам, следующий: читайте, по крайней мере, одну книгу в день и пишите столько, сколько сможете. И что особенно важно: изучайте жизнь, ничто не заменит реальной жизни. Хемингуэй справедливо заметил, что «писательская деятельность не должна быть вашим единственным и всепоглощающим занятием».
Это явно подходящий момент для давно подготовленного мной вопроса. Для меня, помимо всего, интересен «феномен Кларка», навсегда покинувшего Гринвич, Англию, Европу и поселившегося в Коломбо, возле экватора.
Сколько всего, казалось бы, ложилось на чашу весов с условным обозначением «Запад»: Кларк окончил лондонский Королевский колледж, в годы войны работал на первой в Англии радиолокационной установке, затем в институте электроники, в 1945 году участвовал в запуске первых спутников связи, позже занимал высокий пост представителя Британского астронавтического общества! А шумный успех фильма «Космическая одиссея 2001 года», поставленного по его сценарию Стенли Кубриком! А переведенная на все основные языки футурологическая работа «Черты будущего», которую было немыслимо создать без тесного контакта с другими учеными Запада!..
Но было и другое. Был рассказ, пожалуй один из лучших в научно-фантастической литературе, «Девять миллиардов имен», проникнутый ностальгией по утраченному ныне миру конечных истин. Была целая серия книг, посвященных Шри Ланке. И это ложилось на чашу «Восток».
— В заполненной вами форме нет ни слова о том, о чем вас наверняка часто спрашивают. Почему вы переехали сюда? Правда, это личный вопрос, и, может быть, вы не хотите на него отвечать.
— Нет, я отвечу. До тринадцати лет я ни разу не уезжал из Англии, я там родился и люблю эту страну. Тем не менее Шри Ланка стала для меня второй родиной. Причины тут разные, в двух словах не объяснишь. Поэтому в форме, которую я рассылаю, на сей счет ничего не говорится. Когда в 1956 году я впервые посетил Коломбо, то собирался написать книгу об этом острове и вернуться в Лондон. А закончил с десяток книг о Шри Ланке! Уверен: ни об одной другой стране такого же размера нельзя написать столько. И дело, конечно, не только в ее красоте, хотя не будет преувеличением сказать, что она прекрасна.
Кларк встает с кресла, ходит по комнате, придерживая длинный — настоящий ланкийский — саронг.
— Если пересечь остров из конца в конец, а на машине это можно сделать за один день, то увидишь помимо разнообразной природы, которой хватило бы на несколько государств, помимо любопытного животного и растительного мира, еще и богатейшую культуру, возраст которой — две с половиной тысячи лет. И прошлое живет, оно органично связано с настоящим, с усилиями и трудом многих поколений. Где вы еще найдете, скажем, современные электрифицированные шлюзы, построенные в гигантских, сделанных до рождения Цезаря водохранилищах! Конечно, Нью-Йорк, Вашингтон или тот же Лондон вызывают любопытство, волнуют и развлекают, в них есть то, что занимает мой ум. Но их образы расплывчаты как мираж, а духовные ценности нередко ставятся там под сомнение. И потом вся эта суета, нередко совершенно бессмысленная… Шри Ланка с ее естественностью и лиричностью, близостью к природе, с ее отзывчивым добрым народом представляется мне действительностью, а не сном, от которого я никак не могу пробудиться.