Освоение времени
Шрифт:
Пошёл кого-то спасать, но получилось не так, как представлялось. Находился во времени досыта, а дела не сделал.
Проявился Иван в реальном мире без подготовки, где придётся.
Горячее солнце подбирало последние капли росы на травах. Песчаная степь с полосками близких и дальних рощиц и перелесков обдувалась неровным ветерком, потерявшим нужное направление и теперь не знавшим, что предпринять: то ли задуть во всю мощь, то ли затихнуть вовсе и впасть в полуденную сонную одурь.
Стрекотали
Иван полной грудью вдохнул вольный пряный воздух реального мира, бросил на землю рюкзак, уже не беспокоясь, что он затеряется неизвестно где, разделся, разулся, прилёг на жесткую траву и погрузился в приятную полудрёму, в которой недавние неприятности и раздражение рассеялись, а их место заняли непрошеные и негаданные желания и воспоминания.
Он заснул, разметавшись под жгучим солнцем.
— Ты, Ваня, уж слишком-то не переживай, — выслушав рассказ Толкачёва о походе с аппаратчиками, успокаивающе сказал Симон. — Я вот однажды заблудился во времени. Да, да… Как говорится, нашло на меня. Где проявился, забыл совсем. И что интересно, никак не мог определить направление, где будущее, а где прошлое. Мне тогда почудилась тень забвения, красиво говоря, в неведомых годах и полях.
— Да я, собственно, ничего, — сказал Толкачёв, а про себя почему-то подумал: — «Уж лучше бы потеряться. Хотя бы на время».
Симон покинул меня, а я промаялся бездельем не меньше дня. Сарый что-то бурчал себе под нос, но я его не слушал. Наконец, сказал, что еда на столе, а сам ушёл в поле ходьбы. Я не успел поесть, как опять появился Симон.
Он смотрел на меня странно. Как в первый раз видел.
— Ты у нас настоящий переполох устроил.
— У кого это, у нас?
— У нас, Ваня, значит у нас в будущем.
— Вы говорили, будущего времени нет.
— Я и сейчас говорю, что его нет.
Он что, разыгрывает меня? Я сдержался, не нагрубил, а помолчал, чтобы голос не дрожал, когда говорить начну.
А что говорить, не знаю. Симон, как всегда суховатый и царственный, смотрел на меня спокойным взглядом и при этом утверждал, что будущего времени нет, а сам из этого самого будущего к нам приходит.
Перед лицом его невозмутимости, я всё-таки как смог, так и выложил ему свои сомнения, вначале сдерживаясь, а к концу не стесняясь в выражениях, вплоть о его заумности и обидной снисходительности ко мне.
— Вот что, Ваня, — после небольшой паузы, когда я выдохся, промолвил, постепенно привыкающий ко мне, Симон, — ты потерпи немного со своими эпитетами и я тебе подробно расскажу о будущем. О будущем. И о будущем времени. Это не одно и то же…
— Вот ещё, — не смолчал я.
— А ты не фыркай! Так оно и есть. А сейчас о переполохе… у нас, в будущем… Я с тобой заговариваться стал… Там идентифицировали время, то, что определил ты, и то, что значилось у аппаратчиков.
— Ну и…
— Ты оказался прав.
Я
так обрадовался, будто Симон подарил мне конфетку, а я, маленький лакомка, только о ней и мечтал.— Хоть это… — гордо сказал я, одёргивая себя, чтобы не наговорить чего лишнего на их будущее. — Переполох-то отчего? Ходок им нос утёр, а им досадно?
— Об этом они и не подумали. Переполох оттого, что пропавшие аппаратчики в таком случае ушли в прошлое не на расчётные сто шесть тысяч лет, а куда-то за все триста восемьдесят или даже за пятьсот тысяч…
— Ничего себе вилка! Больше ста тысяч лет. Но какая разница в том, что они ушли дальше расчётной отметки? Ведь тогда в их аппараты должны быть заложены возможности обеспечения таких погружений в прошлое.
— Как какая разница?.. Разница хотя бы в том, что им разрешалась материализация за стотысячным пределом, и они, наверное, воспользовались случаем.
Я вдруг всё понял.
— И вновь стать на дорогу времени не смогли? — подхватил я его разъяснения наводящим вопросом.
— Да. Проскочили слишком далеко. Потерялись, провалились во времени, если хочешь…
И снова, как в тот вечер, когда я узнал об исчезновении дона Севильяка, кто-то ощутимо глянул на меня в спину из прошлого и даже прикоснулся к ней вековым холодом. Я знобко повёл плечами и почувствовал, если не страх, то тоску какую-то, потому что со всем этим, что-то подсказывало мне, придётся наверняка встретиться и преодолевать его.
Но только бы не сейчас! Я покуда ко всему этому не готов.
В последнее время я чувствовал себя каким-то усталым и разбитым. И постаревшим к тому же лет на сто. Оттого сообщение Симона о моей правоте и точности определять время в поле ходьбы и радостная гордость от этого меня не взбодрили. Вспыхнуло в душе лёгким светом и погасло. Совсем темно стало.
— Так что теперь?
— Мы просим тебя походить там и поискать их.
— В таком далеке? — воскликнул я. — Каким образом?
Не спеша, ровным голосом, Симон вкратце, а, может быть, и всё, что должен был мне передать из будущего, объяснил возможную стратегию поиска.
— Не густо, — понял я.
Он согласился и добавил:
— Сам знаешь. Ваня, всё дело случая. Во времени можно искать вечно и не найти. Если неизвестно, где искать… Ты и здесь прав. Но вот это должно тебе помочь, — Симон протянул брусочек величиной со спичечный коробок. — Индикатор. Он даст возможность нащупать аппаратчика, вернее его систему временного нейтрализатора или тайменда, если тот будет находиться в некотором промежутке данного времени в любой точке пространства Земли.
— Это меняет дело, — искренне обрадовался я. — Что я должен увидеть?
— Покраснение. Чем ближе, тем сильнее. И вот здесь обозначаются координаты аппаратчика и стрелкой — направление к нему.
— Ценная вещица. Может быть, у вас что-нибудь ещё припасено для меня?
Симон с печальной улыбкой покачал головой.
— Нет, Ваня.
— Да я шучу. Что мне делать при обнаружении людей?
— Поговорить, успокоить. Да, с ними можно говорить на английском. Там есть понимающие этот язык. Но я уверен, что все они снабжены лингвамами и смогут говорить с тобой по-русски.