«Освобожденные»
Шрифт:
Петерис бежит, пригнувшись, винтовку держит на весу. Бежит так, как не бежал еще никогда в жизни. А немцы, отгадав его намерение, мчатся во весь опор, пытаясь опередить беглеца.
Клява еще крепче сжимает частокол,
Всадники вскидывают карабины. И это спасает беглеца. Возбужденные, со скачущих лошадей они целятся неточно. К тому же лошади сбавляют ход, и беглец выгадывает несколько секунд. Этого достаточно.
На миг он пропал в траншее. Затем шапка его еще мелькнула за крайним, более низким кустом. И Петерис исчез.
Перед первыми кустами лошади поднимаются на дыбы. И в этот миг из кустов гремят еще два глухих выстрела. Он стреляет из револьвера… Не найдя прохода, всадники скачут дальше, в объезд. Один отстал. Он без шапки. Припал к шее лошади. Руками вцепился в гриву.
Проскакав немного, передние поворачивают и мчатся обратно. Возвращаются и остальные. Стреляют, не переставая, наугад по кустам.
Вспугнутая воронья стайка, кружась, взлетает все выше и выше, каркая в смертельном страхе…
Клява больше не смотрит. Руками ухватился
за частокол, голова закинута, глаза прикрыты. И все же он видит. Более того, он живет там, за проволочным заграждением.Это преследуют и ловят его самого. Он перебегает речку, переходит трясину. Там его могут преследовать только пешком. Кусты, осока — чужой заблудится и не выберется. А потом сразу большой лес. Орешник как стена. Сплошная заросль березок. Только тот, кто исходил здесь все, как они с Петерисом, знает все потаенные тропы и прогалины. В ушах стоит шелест ветвей. Ноги бесшумно скользят по мягким, загнившим листьям. Он не бежит по горке, а сворачивает к низине. Держится канавы; она лесом уходит к озеру, вокруг которого на двадцать верст простираются топкие, заросшие кустами луга. А за ним перекрещиваются три большака… Он уже бежит по большаку. Миновал Видземе… Бежит по просторам России. Мимо скользят чужие села и города с зелеными крышами домов… Он точно летит на крыльях… Ему легко и вольно…
Клява не замечает, что у него по лицу текут теплые слезы радости.