Острые предметы
Шрифт:
И я не жадничаю, наоборот — опасаюсь, что плохо станет. Тонну еды сегодня проглоту скормил. Поэтому позже еще и выгулять его не помешает.
Дергаю пробку и возвращаюсь в спальню. Чтобы Пёс не мешал, дверь закрываю. Наливаю в бокал красное.
— Держи, — протягиваю девушке.
Вика сидит на моей койке, закинув ногу на ногу. На ней короткая джинсовая юбка и такая же короткая футболка с надписью на английском: “Да” — на груди; “Нет” — на спине.
— А себе? — забирает бокал.
— Нет. Я не любитель, — пячусь к тахте, стоящей наискосок
Сделав глоток, Вика облизывает губы и оживляется:
— Ты знаешь, я могу поговорить с…
— Не надо, — грубо обрываю ее.
— Да я же помочь хочу, Саша! — удивленно глаза выкатывает.
Типа, ты нормальный — нет?
— Не помню, чтобы я тебя об этом просил, — вполне спокойно встречаю ее очевидную попытку донести до меня, что работа дворника мне не подходит.
— Ну как знаешь, — Вика обиженно губы надувает, тянет вино и после недолгого молчания заносчиво произносит: — Если тебя все устраивает, дело твое, конечно.
И так цепляет меня ее выебистый тон, что я делаю свой максимально жестким:
— А тебя, я смотрю, что-то не устраивает?
— Да нет… — девушка растерянно пожимает плечами. — Почему? Я же просто...
Я снова думаю о том, что с Викой надо заканчивать. Слишком дохера она себе позволять стала. В последний раз, три дня тому назад, ночевать осталась. Утром мне завтрак предложила сделать. Но я сказал, что опаздываю. Мама должна была вот-вот вернуться. Я не хотел, чтобы она видела Вику. А еще я вспомнил ее, вспомнил, откуда ее знаю. Новикова — не обычная шалава. Она не так проста, какой хочет казаться. И это напрягает.
— Иди сюда, — провожу ладонью по обивке дивана справа от себя.
Вика поднимается. Сделав глоток, ставит бокал на стол и медленно направляется ко мне.
— Как ты хочешь, а? — на колени опускается и снимает с себя футболку.
Я шире бедра развожу, разглядывая ее классные сиськи в черном лифчике.
— Даже не знаю. Напомни-ка, что умеет этот рот…
Тянусь к девушке, толкаю между ее губ, намазанных розовой липкой херью, большой палец и даю себя пососать.
Вика сжимает губами фалангу, отводит назад свои волосы и с готовностью хватается за мой ремень.
На самом деле, мне не принципиально — как. Я просто больше не стану трахать ее в своей постели. И дело не в чистоплюйстве. Я всего лишь хочу обозначить свои личные границы.
Но понимаю, что поздно спохватился. Потому что после секса, когда мы с Викой курим на балконе, она ошарашивает меня своим вопросом:
— Саш, а хочешь, я к тебе перееду?
10
Александр
Спросив, Вика нервно курит.
На ней моя футболка, которую она без спроса натянула на голое тело.
Я медленно затягиваюсь, толкаю в пепельницу окурок и, выпустив дым в сторону, высекаю:
— Нет.
Отчетливо, ясно и категорически.
Разворачиваюсь,
а Вика бросает мне в спину:— Почему?
Игнорирую. В комнату возвращаюсь. Вика почти следом заходит.
— Почему, Саш?! Нам же хорошо вместе!
Я раздражен ее настойчивостью, граничащей с откровенной бесцеремонностью, но все же стараюсь проявить такт.
— Видишь ли, я здесь не один живу. Это, во-первых. А, во-вторых… — ловлю на себе ее требовательный взгляд и решаю: в жопу такт. — Вик, ты же не думаешь, что вот то, чем мы тут с тобой занимаемся, имеет какой-то особый смысл? — на диван, где десять минут назад отымел ее, киваю.
— А разве нет? — вздернув бровь, Вика сводит руки под грудью.
— Нет. Мы просто ебемся, — режу цинично. — Без всякого смысла.
— Ну ты-то… — хмыкает Вика, — да.
— Не нравится, как я трахаю? — отражаю тут же.
— Отношение твое не нравится, — предъявляет мне с разобиженным видом.
— А… — толкаю с вызовом. — Тогда у меня возникает вполне логичный вопрос… Какого… хера... ты тут… забыла? — с расстановкой проговариваю.
— Ну и мудак же ты, Химичев! — вскрикивает уязвленно.
Я сохраняю хладнокровие. Как на ринге. Пять из пяти.
— Да.
— Манда! — вылетает у нее, кажется, машинально.
Я усмехаюсь, глядя на рот, который недавно трахал, и распоряжаюсь:
— Футболку мою снимай, собирайся и уматывай.
— Что ты сказал?! Выгоняешь меня?! — вспыхнув, глаза свои узковатые таращит. — Да ты… — задыхается от гнева и обиды. — На, блядь! Подавись! — Сдергивает с себя футболку и швыряет ею в меня, однако та не долетает и падает на пол. — Ты попутал так со мной себя вести?!
— Я веду себя так, как ты позволяешь.
— Серьезно?! — взвизгивает, словно пчелой ужаленная. — Да пошел ты!
Дернувшись и заправив волосы за уши, Вика из вороха одежды, сваленной в углу дивана, нервными движениями выхватывает свое белье.
— Помнишь, ты хотела, чтобы я тебя вспомнил? — вворачиваю все также ровно, пока она трусы натягивает. — Я тебя вспомнил. Ты с Женей раньше дружила. С моей соседкой. А теперь делаешь вид, что, типа, не знаешь ее, — разъясняю, что еще с ней не так помимо того, что она тупо никуда мне не уперлась.
— Что?! — девушка затравленно глядит на меня и даже одевание приостанавливает. — Ты совсем, что ли?! Я не делаю вид! Просто… — растерянно разводит руками. — Просто так получилось… При чем тут она вообще?!
— Как получилось? — придираюсь к ее уклончивому ответу.
Вика сначала застегивает лифчик, а затем раздраженно выпаливает:
— Да она сама со мной общаться перестала! Когда залетела неизвестно от кого сразу после школы! Как будто я ей виновата, что она кому-то дала себя обрюхатить или что она никуда не поступила! А я ее еще жалела! Сколько раз я приходила к этой психованной, а дед ее меня выпроваживал! А потом мне надоело перед ней стелиться! Не хочет — не надо! Вот и все! С тех пор мы с ней никак!