Острова луны
Шрифт:
Не так давно во Втором городе луны она зубрила торракха – знак, позволяющий обращаться с весьма крупными предметами, как с мячиками для пинг-понга. Теперь сильно пожалела, что не довела до автоматизма его практическое применение. Повезло, что вспомнила редиректада – знак, меняющий траекторию движущихся предметов. Ну хоть не юбку на глыбу намотала, по своему обыкновению, и то хлеб.
Митька застыл на миг и вдруг длинным, ныряющим движением сбил Карину с ног и с силой оттолкнул в сторону. На то место, где они только что стояли, хлынул целый водопад острых обломков другой скалы.
«Скалопад,
Чего они ждали от Первого города луны на трилунском конце тропы? Мёбиус его знает чего. Но уж никак не планировали оказаться прямо в гуще драки.
Тут стояла такая же темная ночь, как на оставленной Однолунной Земле. Новогодняя, она же ночь Смены лет. Но мрак то и дело разрывался разноцветными сполохами знаков, а холодный ветер, сильно пахнущий морем, едва ли не каждую секунду сменялся палящей сухостью. Ребята сошли с тропы почти в центре круга, образованного несколькими знаккерами. Но те не обратили на пришельцев никакого внимания – все оно без остатка было приковано к…
– Дракон! – вырвалось у Карины.
Когда она, сбитая с ног Митькой, грохнулась, ушибла спину и, кажется, порвала куртку, ее взору открылся необъятный небесный простор. И в нем выписывал невероятные вензеля, свивал свое гибкое туловище в немыслимые узлы лиловый огненный ящер. Он совершенно определенно являлся не драконоидом, но тварью иного порядка!
– Митька, тут дракон!
Митька, игнорируя сей восхитительный факт, волоком потащил Карину за пределы круга знаккеров. Если он кого и зацепил по ногам, то, скорее всего, его проигнорировали. Не до мальчишки было.
Люди метали в дракона кто знаки, а кто – все, что под руку, то есть под знак, попадалось. Гигантская тварь в сполохах пламени, гуляющего по шкуре (о, оно было неописуемого цвета, словно голубое пламя в конфорке газовой плиты слегка, самую чуточку, разбавилось розовым), не оставалась в долгу – неведомо откуда в воздухе возникали булыжники высотой примерно с Карину и толщиной с четырех Карин. Часть камней свободно падала, а часть прицельно отправлялась в трилунцев.
Это было бы похоже на бандитский налет пополам с бомбежкой, да только…
Кто-то сотворил редиректада. Очередная и самая крупная глыба на мгновение зависла в воздухе. Затем, повинуясь следующей неслышной команде знаккера, медленно, словно оглушенная ударом непогашенной энергии, двинулась назад, к дракону. Но силы человека уступали силам твари, и глыба зашаталась на половине пути.
Тогда еще четверо, не сговариваясь, вскинули руки, и над ними, соединяясь в центре, нарисовалась сияющая белым сеть. Наверное, именно такой Ангелия, Митькина бабушка, остановила разбушевавшихся знаккеров Однолунной Земли в коттедже Резановых.
– Дхорж-жжереххата\ – выкрикнул-прошипел стоящий буквально в шаге от ребят высокий человек. Ячейки начали стремительно уменьшаться, сеть сжалась вокруг глыбы. – Дисперсара! Сус-сс-спензиада…
Голос его, холодный и мягкий одновременно, показался Карине знакомым. А огромный камень, повинуясь словесным знакам, пошел трещинами от центра и пару секунд спустя осыпался песком сквозь сетку. К счастью, под потоком никого не оказалось, а то ведь что тонной камня, что тонной песка по башке – один фиг лепешка…
Впрочем, за этими метаморфозами Карина наблюдала не вполглаза даже, а так, в одну тридцать шестую. Во все оставшиеся глаза она
смотрела на дракона.Он действительно находился в постоянном движении, перетекал из одной точки пространства в другую. Пламя твари то вспыхивало, то тускнело и почти гасло, что было легко объяснимо, – отдельные сектора змеевидного туловища то и дело исчезали. Просто исчезали – на первый взгляд. Или на трехмерный. Четырехмерник (и просто человек, который в курсе) без труда соображал, что дракон находится сразу в четырех измерениях, то и дело ныряя в глубину, как бы не удерживаясь в привычной большинству трехмерке.
Когда из виду исчезал очередной фрагмент зверя, через образовавшуюся «прореху» виднелось черное небо.
– Дракон, – выдохнул Митька и метнулся в сторону, уворачиваясь от острого, как меч, осколка камня.
Как дракон умудрялся швыряться этими доисторическими снарядами, было еще более-менее понятно – хвостом он оперировал, как редкий человек двумя руками сможет. Неясным было, откуда снаряды брались. Из глубины пространства? Или, что более вероятно, из тех мест, с которыми глубина соприкасалась? Вполне логично, что, исчезая из трехмерного Трилунья, дракон оказывался в другом, тоже вполне себе трехмерном витке пространства. Очень, очень каменистом.
– А кто все эти люди? – риторически проорал ей почти в ухо друг, помогая подняться.
Теперь Карина сидела, прижимаясь спиной к чему-то твердому. Радовало, что куртка была скорее цела, чем нет. Удручало то, что в опасной близости топтался знаккер, разбивший глыбу. И неизвестно, что хуже, – если он, не заметив, наступит на кого-то из ребят или заметит и прибьет. Он, правда, был очень занят.
– Хватит копаться! – рявкнул знаккер, обращаясь к своим… коллегам? Подельникам? – Подберитесь к нему на кешера, я перекину!
Кешера – усыпляющий знак, вспомнила Карина. Срабатывал только при прикосновении, требовал силы, пропорциональной размеру усыпляемого объекта во всех четырех измерениях. Ого, крутой народ тут собрался, куда деваться…
Кстати, деться куда-нибудь – отличная идея! Девочка осторожно пошарила в глубине своей опоры. Камень. И четвертое измерение – с гулькин нос. Тьфу, невезуха.
Сполохи знаков слепили глаза, делали тьму еще более черной и непроницаемой. Да к тому же все собравшиеся (кроме Митьки и Карины, разумеется) были в мешковатых комбинезонах или чем-то подобном, да еще и с капюшонами на головах. Но как в бальном зале иногда замолкает музыка – специально, чтобы все до единого услышали твою неловкую и неуместную реплику, – так и один из сражавшихся откинул капюшон как раз в момент вспышки. Цвет знака был светло-голубым, но он едва перебил рыжину курчавой шевелюры… Евгения Радова.
– Мрак, – сказала Карина, глотая другое, более емкое и грубое слово. – Это же мой отец.
– Серьезно? – удивился Митька. – Я не рассмотрел.
– Я зато рассмотрела.
– Теперь и я вижу! Так вот куда он сбежал. – Голос мальчишки против воли звучал зачарованно. И было от чего.
Даже в сражении типа «все на одного, но очень большого» Евгений умудрялся привлекать к себе внимание, как тот еще солист. Его пальцы не просто зашевелились, творя ритуальный знак. Они… ожили. «Как стрекоза из ножей в руках Великого Мастера», – подумалось Карине. И вот уже в воздухе на высоте плеча Евгения засияло… засияла… горизонтальная линия. Сразу же появилась следующая – на высоте его макушки… потом еще одна – чуть выше. И еще.