Остров жизни
Шрифт:
– Осторожно, там третью давно перевязать надо.
– Какую? – хотел переспросить Гай, но нога его неожиданно соскользнула. Юноша прикусил язык и вместо этого слова неожиданно ляпнул совершенно другое.
– Ты мне отца напоминаешь, – улыбнулась девушка и не солгала при этом совершенно. Ухватившись за одну из поперечин, она протянула руку, напряглась, буквально за воротник, вытаскивая бесстрашного оруженосца. Взгляд того холодом обжёг улыбающуюся физиономию.
«Ещё и щёки дует. Смешной такой», – усмехнулась про себя девчушка и, позволив себе ещё одну полуулыбку, опустила взгляд. Забавный.
Проследив за взглядом, Гай оттянул ворот холщевой рубахи. Пронизывающий порыв, в самом деле, хоть сколь-нибудь его отрезвил. Юноша всё понял, и озвучивать здесь было нечего.
Так они и сидели. Ветерок шерудил листья и волосы. Каждый думал о своём и, не подозревая этого, рассуждал о том же, что и сосед. Оба то и дело косились на остров и тут же отводили стекленеющие взгляды.
– В детстве я думала, что, если сюда взобраться, можно увидеть гору, – зачем-то сказала Зое.
– Гору? Да нет. Ближайшая куда восточнее. Не увидеть, – зачем-то ответил Гай, и голос его прозвучал глухо и отстранённо.
Калитка скрипнула и, распрощавшись с девушкой, чьи волосы сверху напоминали пучок соломы, уже взрослый, но по-прежнему серьёзный, юноша скользнул во двор. Простые широкие шоссы и войлочная шляпа, предостерегающая от солнца. В руках Банне были деревянные грабли, ясно говорящие о проделанной работе.
– У тебя рубаха навыверт одета, – зачем-то сообщила Зое, хотя рубашка брата её совершенно не волновала.
Банне посмотрел на крышу, будто впервые её видит. Глянул на планку и, почему-то заметно смутившись, покраснев, поспешил оправиться.
– Она просто на лицо испачкана, – сообщил Банне, хотя собеседнице ответ и не требовался.
– Ага. Передавай Дезире привет.
Солнце затухало, и на его месте из небытия возрождались сотни, тысячи других. Небо будто оживало, в то время как мир, напротив, умирал, становясь всё чернее и холоднее. Собака недовольно рычала, а где-то там залихватски свистели пастухи.
Что он забыл?! Гай мучил себя, вновь и вновь возвращаясь ко всё тому же вопросу. Бессвязные картины.
Зеленеющее и затухающее, утопая в отблесках, солнце. Он медленно падает, пугая серебристых плотвичек, пока спина не касается дна, и… ничего.
– Сейчас отец придёт. Орать снова будет, – не в тему сообщила Зое.
И верно. Расстояние было ещё приличное, а уже слышалось через заборы и огороды:
– Твою да через телегу!
Нервно оглянувшись, дёрнув за край воротника, Банне поспешил скрыться в доме. Где-то под кроватью должна была валяться запасная рубашка, эту же мать выстирает. Она всё понимает и никому не скажет.
Прошла мимо дыры в ограде череда из ребятни. Пробрёл строй величественных животных, меж которых, помахивая хворостиной, сумрачно брёл Ивес. Он, поддевая пыль, прошкандыбал мимо, передал крутобоких с рук на руки и, развернувшись, в неистовстве жуя травинку, загнал свою. Заскрипели затворы, и куры,
что как раз уселись с намереньем неплохо провести ночь, заходили.– Я и сама могла… – начала Зое, но отец не дал ей и шанса закончить.
– А никто и не говорил, что под домашним арестом должно быть весело, – сопнул он. – И брысь с крыши, пока прижимы не продавила!
Оруженосца Ивес не удостоил и взглядом, будто того не было и вовсе. Буркнул ещё что-то, повторил на счёт домашнего ареста и, забросив хворостину за бочонки, скрылся в доме. Дверь ударила так, что Гай как будто подпрыгнул на крыше.
– Это он в который раз пообещал залатать ограду. Завтра или в следующем десятилетии, – уточнила Зое. – А если серьёзно, просто не бери в голову. Опыт у него общения с высшим сословием не особо хороший, – уже тише. – На дух их не переносит. – И тише: – Ни их, ни тех, кто им прислуживает.
Лягушачья многоголосица становилась всё громче. Вот уже вступили и самые дальние берега, да так, что сотни глоток, на кубышках и в ряске, разом грянули: «Кву-а-а-а-а!». Комаров становилось всё больше. Холодало, и вот уже привычная Зое вынуждена была оправить мешковатую юбку. Гай смотрел чуть в сторону, однако он не мог не заметить показавшееся колено. Юноша поспешил отвести взгляд.
«Тех, кто прислуживает. Интересно, чем же они все тогда здесь занимаются? – в привычно раздражённой манере подумал оруженосец… – И ноги тоже загорели. Как так?»
«Ну пап! – скрипнула про себя Зое. – Хоть раз! Я же не многого просила: всего-то разок не опозорить! Хоть для разнообразия!»
Краснея, девушка хотела ляпнуть ещё нечто оправдательное, но нужды в том уже не было. Делающий вид, что ему не холодно, не по местному чернявый и вместе с тем бледный, юноша уже всматривался в даль, на остров. Не удержавшись, и Зое поступила так же.
Проклятый остров! Кровавый. За эти годы он, в самом деле, запросто мог пропитаться кровью. А они и не знали. Много ли оленей в графских лесах пропало в глотке мерзкого чудища за это время? Много ли востребуют с них сильные мира? Те, что не голодают. Ланц был одним из них.
– Ты долго с ним ездил?
– Девять лет, – эхом отозвался оруженосец, и взгляд его сделался стеклянным и глубоким, прямо как у Ивеса, когда кто-то рядом упоминал войну. – На авиньонских дорогах и под Мизерией. Много где были.
– И много чудовищ побили? Много всего, наверно, ты там видел, – понимающе кивнула Зое.
Гай честно задумался, выжимая из затуманенного сознания всё, что накопилось там за годы странствий. Что он видел? Точильный камень, шило для штопки и… снова точильный камень.
– Ну… лопухи там большие, – наконец, неуверенно проговорил юноша.
– Это зверь?
– Что? – мимолётный взгляд вернул Гая к реальности. – Да нет, что ты. Это растения такое на западе. Вдоль дорог растёт. На огородах, у рек, озёр, болот… одним словом, везде. Большие такие листья в общей розетке, с полседла каждый. Мясистые и продолговатые, как… как уши.
И чтобы было нагляднее, Гай оттопырил собственные, приложив к ним ладони. Видел бы он себя со стороны!
Не выдержав, Зое прыснула в кулак. Бледные, будто ни кровинки в них не было, щёки оруженосца залил болезненный румянец.