Чтение онлайн

Как и положено завзятому трудоголику, она привезла в «Рощу» рукопись новой книги, которая называлась «В защиту наших предков». Ее теории до такой степени не понимали, принимали в штыки и высмеивали, что она считала своим долгом ответить ударом на удар. В «ноутбуке» Офелии хранились записи всех теле— и радиошоу, в которых она принимала участие, а также все упоминания о ее работе в печатных средствах массовой информации: статьи, рецензии и интервью. Дэвид предполагал, что название не соответствовало назначению книги: Офелия защищала не столько наших пещерных предшественников, сколько себя самое. Иногда Офелии казалось, что выйти замуж за психоаналитика фрейдистского толка

Но это не имело никакого отношения к причине, которая заставила ее принять приз за победу в конкурсе, в котором она не участвовала.

За стойкой с аспирином и бальзамом для губ стояла молодая женщина.

— Чем могу помочь?

Когда Офелия попросила «тест на беременность», продавщица посоветовала ей обратиться в медпункт.

— У нас есть медсестра. Она работает у врача в Палм-Спрингс. Очень способная женщина и умеет хранить тайну.

Двухкомнатный медпункт размещался в главном корпусе, за административными зданиями. Медсестра была молодая и шустрая; она тут же заявила, что имеет не только диплом, но и лицензию, позволяющую ей ставить диагнозы и выписывать рецепты от имени врача, который приезжает на курорт два раза в месяц и проверяет медицинские карточки.

Когда Офелия сказала, что ей нужно, медсестра пошла в заднюю комнату и начала рыться в шкафу. С тревогой ожидая ее возвращения, Офелия думала о маленькой Софи, болезнь которой полностью изменила жизнь ее сестры и зятя. Теперь все их мысли и поступки — вплоть до выбора кинокартин и блюд, которые следовало приготовить на обед, — определялись поврежденным геном. У ее сестры это стало манией. Она не могла думать ни о чем, кроме болезни дочери.

— Мне очень жаль, — сказала медсестра, вернувшись в комнату, — наборов для определения беременности у нас нет. Но я могу послать запрос, и набор пришлют нам с вечерним рейсом.

С вечерним рейсом… Офелия посмотрела на часы. Был полдень. Что ж, время терпит. Она займется книгой. Поплавает в бассейне. Позвонит Дэвиду. В общем, будет вести себя нормально.

Он пришел ко мне попросить совета, какую рубашку надеть, а когда я сняла лифчик и трусики и попыталась влезть в этот дурацкий костюм с блестками, Кенни за мной подсматривал, хотя не должен был.

Тут я притворяюсь обиженной и говорю, что его придется наказать. «Вы наденете на меня этот дурацкий костюм, — приказываю я, — но при этом будете держать глаза закрытыми».

Он становится передо мной на колени и пытается натянуть трусики мне на бедра. Потом останавливается. Его руки начинают ощупывать мои бедра и ягодицы так, словно читают шрифт Брайля. Его дыхание касается моего паха. Потом руки снова возвращаются к лоскутку ткани, но тянут его не вверх, а вниз. Теперь уже я закрываю глаза и стою перед ним, наслаждаясь этими прикосновениями. Я знаю, что глаза Кенни открыты, потому что кожу щекочут его ресницы. Место там очень чувствительное; достаточно притронуться к нему, чтобы внутри вспыхнуло пламя.

Я меняю позу, чтобы ему было удобнее. Он раздвигает мне ноги и начинает дразнить меня языком. У меня кружится голова, я запускаю пальцы в его волосы. Я — богиня, а Кенни преклоняет колени у моего алтаря… Но его ласки сводят меня с ума. Еще одно прикосновение, и я кончу. Я хочу, чтобы он вошел в меня. Хочу лечь, раздвинуть

Я падаю на колени, впиваюсь губами в его губы и ощущаю вкус собственных выделений. Он обнимает меня и кладет навзничь; моя обнаженная спина прижимается к роскошному пушистому ковру, и чудесный петушок Кенни занимает свое законное место. Я хочу, чтобы это продолжалось всегда. От его глубоких и неторопливых проникновений по моему телу бегут мурашки…

Коко чуть не столкнулась с человеком, шедшим навстречу, опомнилась и захлопала глазами. Где она, черт побери? Оказалось, она прошла мимо своего бунгало и очутилась у вольеров с птицами. Как ни странно, ноги сами привели ее именно туда, куда нужно.

Кенни ждал ее.

— Прошу прощения за опоздание, — сказала она и добавила, что не сможет остаться надолго, потому что идет на обед к Эбби Тайлер. На Кенни был смокинг для вечернего представления. «Вы выбрали розовую рубашку», — чуть не сказала Коко, но вовремя вспомнила, что все это происходило только в ее воображении.

Коко и Кенни осмотрели птичник, который был оформлен в виде джунглей и распространял запах сырой земли и первобытной жизни. Заговорили они только тогда, когда дошли до последнего вольера, в котором жили ночные ястребы. Кенни предложил что-нибудь выпить.

Они расположились в баре рядом с большим бассейном, где горел яркий свет, люди смеялись, плавали и оглашали воздух веселыми криками. Кенни заказал два бокала «шардонне».

Коко пила вино и следила за Кенни. Его губы не давали ей покоя. Мучительно хотелось, чтобы он поцеловал ее. Он что-то говорил, но она следила только за движениями его губ и представляла, что они прикасаются к ее рту, а потом к самым интимным частям тела. Будет ли он и в жизни вести себя так же, как в ее фантазиях?

— Кен, послушайте…

— Пожалуйста, зовите меня Кенни. Кен — это бой-френд Барби.

— Я приехала на этот курорт не просто так, а с целью…

Она не собиралась ничего ему рассказывать. Как и ее озарения, это желание пришло само собой. Но когда история с кристаллом и обещанием Дейзи, что она найдет своего суженого на западе, осталась позади, одна часть ее души надеялась, что Кенни вскочит и воскликнет: «Да! Я видел точно такой же сон! Вы ищете меня!» А другая часть надеялась, что он скажет: «Нет, это точно не я, так что позвольте откланяться».

Кенни задумчиво выслушал ее, а потом спросил:

— Откуда вы знаете, что это не я?

— Дейзи утверждает, что он много путешествовал и интересуется мировыми проблемами.

— Тогда давайте слетаем в Париж. О боже, как мне этого хочется…

— Коко, почему вы не можете относиться к этому просто, как делают другие люди?

— Я пыталась! Кенни, я мечтаю жить так же, как живут мои родители. И испытывать радости, которые они испытывают вместе.

— Это в нашей власти, — мягко ответил Кенни.

— Но у меня было столько неудач…

— Откуда вы знаете, что наши отношения закончатся так же, если даже не хотите попробовать? Послушайте, я мечтаю о том же. О семье. О любящих родителях. Но только причина у меня другая. Я — сирота.

Коко уставилась на него. До сих пор она не имела дела с сиротами.

— Родная мать не могла содержать меня, а люди, которые хотели меня усыновить, передумали, и я оказался в детском доме. С тех пор я жил у множества приемных родителей, но нигде надолго не задерживался и так и не успел ни к кому привязаться.