Чтение онлайн

Нина улыбнулась, а мисс Брент, фыркнув, извлекла из сумочки небольшую Библию и стала ее штудировать, демонстративно быстро переворачивая страницы.

– К вашим услугам, мисс. И я, хоть и знаю наши острова отлично, ни о каком таком Негритянском острове еще не слыхивал. Вы точно уверены, что он называется именно так? – произнес попутчик-остряк, и Нина немедленно поняла: это еще один «негритенок», полицейский в отставке Блор, имевший связи с криминальными кругами, виноватый в убийстве и также приглашенный судьей на Негритянский остров.

На остров, о существовании которого никто из туда приглашенных, получается, не имел ни

малейшего представления.

Блор, как она помнила из романа, ехал на остров, выдавая себя за некого Дэвиса, потому что судья нанял его в качестве охранника для драгоценностей хозяйки дома, что на самом деле было всего лишь еще одной уловкой, дабы заманить алчного экс-бобби в ловушку.

На остров, которого, как Атлантиды, не существовало.

Но куда тогда держал путь Блор-Дэвис, наверняка также получивший приглашение на бледно-синей бумаге?

В советском фильме его играл Алексей Жарков, а реальный Блор-Дэвис (а он был более чем реален, потому что Нина ощущала аромат дешевого парфюма, исходившего от него, вперемежку с табаком и потом), был невзрачным типом с бегающими глазами и жидкими рыжими волосами.

– Нина… – произнесла девушка и осеклась. Ну да, Нина Петровна Арбенина она звалась в своем мире, и тем более в России, а тут, в литературной вселенной, базировавшейся на романе Агаты Кристи, да еще в Британской империи лета 1936 года, была совсем иным человеком.

Точнее, должна была быть, чтобы получить возможность оказаться на Негритянском острове.

Если тот, конечно же, существовал в действительности.

Пусть и литературной.

– Вера, – ответила она. – Вера Клейторн.

…Ну да, если она и могла выдавать себя за кого-то, то только за няню и учительницу Веру Клейторн, которую в первом советском триллере играла Татьяна Друбич, за последнего «негритенка», чья вина заключалась в том, что она намеренно позволила вверенному ее попечению мальчику, стоявшему между ее любимым и деньгами с аристократическим титулом, выплыть в открытое море – и, конечно же, быть унесенным течением и утонуть.

Только вот любимый, интуитивно разгадав истинную подоплеку того, что все считали трагическим несчастным случаем и шалостью непослушного ребенка, за которую тот столь жестоким образом поплатился собственной жизнью, ничуть не виня коварную гувернантку, отвернулся от нее, а затем, наклюкавшись на океанском лайнере, излил душу первому встречному, который участливо внимал его пьяной исповеди.

Тем чутким слушателем был судья Уоргрейв.

Раздался чей-то вздох, а мисс Брент захлопнула Библию и заявила:

– Фамилия у вас английская, но вы ведь из Германии, как вы сказали?

Ну да, от акцента она избавиться не могла, было бы глупо выдавать себя за истинную британку, поэтому пришлось прибегнуть к трюку.

Немка – потому что теперь, выйдя замуж за Женю, она стала Ниной Дорн.

Хотя и не меняла фамилию.

– Моя матушка была англичанкой, а отец немцем, – пояснила Нина.

Мисс Брент, сверкая пенсне, заявила как отрезала:

– Вашим родителям следовало привить вам английский без акцента! Говорите вы понятно, но сразу слышно, что иностранка!

Подчеркивать этот момент мисс Брент явно нравилось, и живи она на век позднее, наверняка бы являлась безоговорочной сторонницей «брексита» и выдворения «всех этих» иностранцев с территории благословенной Британии (наверное,

и «этого французского лягушатника» Пуаро с радостью тоже бы выслала, на что детектив-сладкоежка и ценитель серых клеточек на границе, конечно же, с истинно галльской экспрессивностью возразил бы, что он – parbleu! [3] – никакой не француз, а бельгиец, и это бы все только лишь усугубило: «столица евро-монстра Брюссель»), впрочем, уже давно потерявшей статус империи и скукожившейся до изначальной территории околоевропейских островов.

Ну да, островов, к которым Негритянский, судя по всему, не принадлежал.

Пока Нина раздумывала, что ответить, нахальный попутчик, все время не сводивший с нее взгляда синих глаз, вдруг выдал:

– Gn"adiges Fr"aulein, aus welchem Teil des Deutschen Reiches kommen Sie genau? [4]

Нина, знающая немецкий намного хуже, чем английский, обеспокоенно заерзала. Если ответит по-немецки, то этот настырный субъект, явно владеющий этим языком на высоком уровне, сразу поймет, что у нее не только английский не родной, но и немецкий тоже, хотя она только что утверждала обратное.

Ее спасла все та же мисс Брент, заявившая:

– Говорить в английском поезде на немецком непатриотично! Но я готова признать, что их новый канцлер, мистер Гитлер, весьма успешен, в отличие от наших мягкотелых британских аристократов. Нам, как и Германии, как и Италии, нужны железная рука, порядок и диктатура, и тогда все станет на свои места!

Да, мисс Брент оказалась не только старой ханжой, но еще и поклонницей фашизма. Впрочем, в тридцать шестом, еще задолго до начала Второй мировой, таковыми были многие британцы.

В разговор вмешался Блор-Дэвис, заявивший, что это не так.

– Я воевал и помню, как зверствовали эти ваши любители железной руки и порядка в Бельгии. Если вы такая патриотка, мисс, то как можете считать, что их канцлер лучше нашего премьера?

Оказалось, что даже у такого скользкого и не вызывающего доверия человека, как Блор, есть свои положительные черты.

Пока мисс Брент и Блор-Дэвис вели спор о политике, нахальный попутчик медленно произнес:

– Что же, рад познакомиться с вами, мисс Клейторн. Меня зовут Ломбард, Филипп Ломбард…

Ну да, еще один «негритенок», роль которого в советском фильме исполнял Александр Кайдановский. Только этот Ломбард был совершенно иной тип: с гривой темных волос и синими глазами.

– Очень рада. Вы по делам едете? – осведомилась Нина.

Ломбард, вина которого заключалась в том, что он во время экспедиции в Африке, когда что-то пошло наперекосяк, сбежал из буша, бросив на произвол судьбы пару десятков местных жителей, оставив их без запасов еды и, что важнее, воды, был явно опасным типом, который ни в грош не ставит человеческую жизнь.