Чтение онлайн

– А ведь вам уже наверняка не верилось, что еще когда-нибудь придется ступить на землю? – весело приветствовала ее на острове Бастианна, успевшая переправиться одной из первых шлюпок, чтобы осмотреться и выбрать наиболее приемлемое место для отдыха своей воспитанницы – герцогини. – Небось, теперь она кажется роднее, чем материнская колыбель.

– Просто раньше я не догадывалась, что для того, чтобы познать святость земли, нужно хотя бы на месяц оказаться на острове, заброшенном посреди океана.

– Одевшись в брючный костюм наездницы и прикрыв лицо и волосы широкополой шляпой, очень напоминающей шляпу королевских гвардейцев, Маргрет теперь мало отличалась от сошедших на берег офицеров Вермского

Адмирал де Роберваль разрешил герцогине пробыть на острове всего несколько часов. При этом приставил к ней двух матросов из эшафотной команды боцмана Роша, которых считал самыми надежными. Формально они придавались герцогине для ее же охраны. Но они же были и ее конвоирами. Бастианна, которая держалась рядом с герцогиней, но которой конвой-охрана не полагались, издевалась над этими «эшафотниками», как могла, однако они лишь мрачно огрызались и оставить их наедине, в покое, не решались. Впрочем, все сошедшие на берег старались не заходить дальше долины, которую рассекала теплая, кишащая рыбой речка. И единственное, чем Маргрет и Бастианна могли побаловать себя, так это купанием в небольшом теплом озерце, покоящемся между скалами и соединенным с речкой узким проливом.

«Эшафотники» и пришедший им на помощь Дюваль, сделали доброе дело, преградив на какой-нибудь час путь к озерцу всем остальным морякам и тем самым дав возможность женщинам помыться и вдоволь поплескаться в неглубоком и очень теплом пресном озерце. Облегчало их положение и то, что многим матросам было не до прогулок, поскольку почти все они были заняты тем, что наполняли сотни опустевших бочек пресной речной водой, погружали их на плоты и баркасы и перевозили на максимально приближенные к берегу суда. И лишь десятка два солдат и матросов изнывали от жары, расположившись по гребню небольшой подковообразной возвышенности, чтобы пресечь всякую попытку туземцев напасть на внезапно прибывших к ним бледнолицых. Остальные солдаты, во главе со шкиперами и коками судов, были заняты тем, что скупали у местного населения всевозможные продукты, дабы пополнить ими предельно оскудевшие корабельные запасы.

Благодаря Дювалю, Бастианна очень быстро выяснила, что шевалье Рой оказался в числе моряков, охраняющих окупированную французским флотом островную долину, и попыталась уговорить одного из «эшафотников», Ларкеса, разыскать ее знакомого, не торопясь называть его имя. А когда тот отказался, сославшись на жесткий приказ адмирала глаз не спускать с герцогини, пошла на хитрость: убедила, что они могут пойти вдвоем, прозрачно намекнув при этом, что путешествие может выдаться романтичным, а его дружок «эшафотник» не проболтается и с охраной герцогини справится сам.

Хотя, как оказалось, пост Роя был совсем рядом, поход Бастианны явно затянулся. Зато возвращались они с Ларкесом чуть ли не в обнимку, оба довольные и умиротворенные.

– Там, на склоне, – торжествующе указала корсиканка на небольшой выступ неподалеку от пологой седловины, – мы обнаружили небольшую хижину. Лежанку, правда пришлось подправить, поскольку пальмовые ветви и листья пожелтели, но место, скажу тебе… К тому же рядом с родничком.

– Постой, постой, лежанку ты подправляла, надеюсь, не вдвоем с шевалье?

– Честно говоря, хотелось бы с шевалье, – блудливо ухмыльнулась Неистовая Корсиканка. – Но не получилось. Пришлось довольствоваться этим оболтусом, – кивнула в сторону «эшафотника» Ларкеса. – В обмен на его молчание и всяческое благоприяствие.

– Я так понимаю, что он обещал более старательно намыливать веревку, на которой адмирал прикажет нас с тобой вздернуть.

– Что тоже благородная услуга, – серьезно заметила наследница корсиканского пирата. – Уж поверь мне, дочери пиратской

– Так что теперь ты пойдешь вместе с ним.

– Подправлять ложе в хижине?

– Если, конечно, тебе не повезет сделать это вместе с твоим шевалье. Но при более благоприятном исходе событий его пост на полчасика займет этот висельник, а ты сможешь насладиться прохладой в хижине. – Бастианна выдержала паузу и внимательно присмотрелась к выражению лица герцогини. Однако Маргрет смотрела куда-то вдаль, и совсем не туда, куда пролегала тропа, ведущая к хижине аборигенов. Она думала о чем-то своем, и, что самое поразительное – прогулка к хижине совершенно не привлекала ее.

«Уж не влюбилась ли она в Дюваля? – с тревогой спросила себя корсиканка. – Переспать с ним – да. Крепкий. Неистовый в любви. Уверенный в себе мужчина…

Но ведь она уже не раз объясняла своей воспитаннице, узнице замка герцогов де Робервалей, что отдаться мужчине телом – еще не значит отдать ему душу. И что зрелая женщина вынуждена время от времени отдаваться кому-либо из мужчин, к этому ее принуждает сама природа. Но никто – ни люди, ни природа не принуждают столь же часто и безоглядно влюбляться во всякого переспавшего с ней мужчину. Ох уж эти созревающие в каменных дворцах-темницах аристократки! У них на Корсике все более проще. Любовь мужчин там познавали в четырнадцать, а некоторые, – вздохнула Бастианна, греховно подняв глаза к небу, – и раньше, прости меня, Господи. А к пятнадцати уже владели всеми премудростями женских ласк и соблазнов, равно как и премудростями отдаваться не беременея. Чем они прекрасно были известны и на соседней Сардинии, и на большей части Италии. О, это было особое, веками отработанное искусство корсиканских «жриц постельных ритуалов». Впрочем, она отвлеклась…»

– Не чувствую энтузиазма, Маргрет. Никакого блеска в глазах. Но тогда не понятно, ради чего я старалась в объятиях этого висельника Ларкеса. Причем старалась так, словно трепетала в объятиях осатаневшего от любви папы римского, о котором от одной монахини я наслышалась такого… Извини, – осеклась она на полуслове. – Речь пока что идет не обо мне и уж, конечно же, не о монахинях папы.

– Нет, на встречу с Роем я, естественно, пойду, – спохватилась Маргарет. – Но…

– Сегодня не твой день? – вопросительно уставилась гувернантка и бывшая няня на низ живота своей воспитанницы.

– Не в этом дело.

– Если совсем не в этом, тогда по крайней мере соври своему шевальo, что все дело именно в этом. Поверь мне, нет лжи более благородной, нежели лож со ссылкой на «не свои дни». Уж скольких я сумела… Хотя, врать не стану, некоторых это не останавливало, а перед некоторыми я сама не хотела признаваться, очень уж казались они соблазнительными.

– Да не в этом дело. Просто я почему-то растерялась, отвыкла от него как от мужчины… Даже не представляю себе, как будет выглядеть наше нынешнее свидание.

– А как может выглядеть свидание с молодым мужчиной на этом райском островке, в «адамовой» хижине? По-райски. Так что иди и не задумывайся над тем, как все будет выглядеть. Пусть над этим задумывается твой мужчина. Проводником у тебя будет Ларкес. Теперь он почти свой.

На этом они и порешили, и через несколько минут Маргрет уже готова была тронуться в путь. Однако между «эшафотниками» возникла перепалка. Антоний недоволен был тем, что в поход во второй раз отправляется Ларкес. Ему надоело сидеть здесь у озера, и он считает, что теперь его очередь сопровождать мадемуазель. Пока они спорили и пока Неистовая Корсиканка пыталась каким-то образом примирить их, там, на перевале, только чуть ближе к морю от того места, где стояли на посту Рой и его товарищ, раздались выстрелы. Вслед за которыми послышались возгласы: «Аборигены! Напали аборигены!»