Осторожно - пума!
Шрифт:
ждут премия и доска почета!
И Кучерявый, поднимаясь по багульниковой листвен-
ничной тайге, с улыбкой вспоминал недавний случай.
В паре с Луневым площадь одного топографического план-
шета снимал его закадычный друг Коля Юнох. В то время за
сезон вычерчивали один планшет два топографа. Для этого
они должны были поставить несколько триангуляционных
пунктов пятого класса и особенно на границах съемки своего
района. Пункты представляли собой деревянные пирамидки
не более
иболее высоких сопках, чтобы со всех других было видно.
Поставив пирамидку вблизи границы съемочного района,
Юнох ушел дальше. В это время Лунев должен был засечь
и нанести на планшет эту вершину. Ему немного мешала
промежуточная залесенная сопка. Нужно было идти к ней
и терять время на расчистку леса. Однако предприимчи-
вый топограф пришел к другому решению.
— Мальчики, видите вон ту сопку с пирамидкой? Так вот
кройте туда и переставьте пирамидку метров на сто пятьде-
сят вправо. Нет, не разбирайте ее, а возьмите за ноги и пере-
двиньте. Да смотрите не на склон, а на плоскотинку, чтобы
на вершине осталась.
Рабочие с удовольствием выполнили это задание. Они
предвкушали смешное удивление Юноха. Да и топоры
тупить на рубке не придется.
Через несколько дней Юнох, беря обратные засечки,
никак не мог обнаружить своей пирамидки. Сопка та самая
и просека есть, а пирамидку как корова языком слизала.
После долгих раздумий и предположений пришлось отпра-
виться обратно на ту сопку. Целый день на переход потра-
тили. Пришли, и все стало понятно: от Лунева пункт хо-
рошо видно! Значит, Венька перетащил пирамидку и уже
наверняка теперь засек ее — обратно не перенесешь, и
пришлось рабочим Юноха рубить вторую просеку.
101
И почему это Венька, такой быстрый и хитрый, подру-
жился с этим медлительным эстонцем?
Михаил еще не знал правила единства противополож-
ностей и мудрости тяготения различных характеров. Ра-
ботавшие в паре много лет Лунев и Юнох в точности отве-
чали метким стихам А. С. Пушкина:
Они сошлись. Вода и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не так различны меж собой.
Именно столь различны были эти два топографа. Один —
спокойный, флегматик, другой — холерик, подвижный, как
ртуть. Один — коренастый, рыжий, другой — поджарый,
брюнет. Один говорил только тогда, когда уж очень сильно
понадобится, когда уж нельзя совсем обойтись без звукового
выражения своих мыслей, другой, соперничая с пулеметом
в быстроте, извергал каскад остроумия и не мог минуты по-
сидеть спокойно без того, чтобы кого-нибудь не задеть ост-
рым словом, рассказать смешной случай или анекдот.
Вспоминая выходки Лунева, Кучерявый не заметил,
как по довольно
крутому склону пересек светлый листвен-ничный лес и вошел в сумрачный елово-пихтовый. Он уже
знал, что в этих местах всегда лиственничный лес вверх по
склону сменяется темнохвойным, а еще выше в нем пропа-
дает пихта, а вместо нее появляется береза. А уж когда этот
лес поредеет, начнутся кусты кедрового стланика и скоро
после него гольцы.
Хотелось есть. Михаил прибавил шагу, хотя ноги уже
успели устать — дневной переход был довольно большим.
Сейчас бы сидеть у костра и пить чай, а тут вот тащись на
голец! Вниз-то скорее добежишь, а вверх эти два километра
за пять кажутся.
Наконец среди елей забелели стволы березок, гуще стал
ольховник. Кедровый стланик встретил посланца густой
стеной. Это был живой плетень из упругих смолистых ве-
ток почти в два метра высотой. Спустился туман. Чем дальше
пробирался рабочий внутрь зарослей, тем гуще они стано-
вились. Ветви торчали в разные стороны, накладываясь одна
на другую. Когда на них наступала нога, они вырывались как
живые. Хвоя била по лицу, пальцы липли от смолы. Охва-
тила злость. Она оттеснила усталость. Появилось второе ды-
хание, после которого часто наступает упадок сил. Но Ми-
хаил об этом не знал и с остервенением лез вверх по склону.
Он был совершенно мокрым от пота.
102
В одном месте стланиковый плетень пересекла каменная
осыпь. Неизвестно, где лучше идти. Камни качались. Нога
то и дело скользила по набухшему влагой лишайнику, ко-
торый покрывал камни. Кучерявый часто падал. Но склон
был крутой, падал он вперед и поэтому не ушибался.
Скоро камни стали устойчивее, а потом как будто по-
гружались в землю — склон выполаживался. Кедрового
стланика на вершине нет. Зимой там ветер сдувает снег,
а без снеговой шубы стланик жить не может. Где кончалась
эта выпуклая вершина, видно не было. Туман лег на нее
плотным слоем, заодно скрыв и лабаз.
Михаил решил обойти голец вдоль стланиковой опушки.
Лунев сказал, что лабаз недалеко от вершины в стланике.
Его, наверное, можно и в тумане рассмотреть. Но напрасно
Кучерявый напрягал зрение. Кроме изредка торчащих за-
сохших лиственничных стволов, ничего нельзя рассмотреть
в стланике. Он, наверное, уже раза два обошел лысину голь-
ца, а лабаза так и не увидел. Начало смеркаться. Несколько
раз рабочий предпринимал попытки проникнуть в заросли
стланика, но из него и вовсе ничего видно не было, даже
и без тумана ничего не рассмотришь. Начался моросящий
дождик. Налетел порыв ветра.
«Нет, надо возвращаться, пока от холода не околел»,—