Останемся друзьями
Шрифт:
— Некоторые из нас — больше, чем другие.
— Я прекрасно понимаю — у тебя есть все права злиться. Но разве ты не достаточно его уже наказал?
Может, по крайней мере, попытаешься его простить? Попытаешься, ради меня?
— Хорошо, попытаюсь, — сказал Ник.
Его мама улыбнулась:
— Спасибо, сынок.
— Прости, что набросился на тебя, — попросил Ник.
— Ну, судя по выражению твоего лица, для тебя это оказалось гораздо более болезненно, чем для нас с твоим отцом.
Это точно.
Когда Ник вышел из квартиры мамы, он поехал сразу домой,
Когда Ник приехал домой, Терри сидела в гостиной на полу, окруженная кучей оберточной бумаги, лент и бантов.
— Я дома, — сказал он, хотя она не могла этого не заметить, потому что он стоял прямо перед ней. Нику всегда с трудом давалось начало разговора.
Терри поняла на него глаза и улыбнулась:
— Ну и как движение в городе?
— Все хуже и хуже, — ответил он. — А как продвигается упаковка подарков?
— Я делаю это каждый год в течение двадцати лет, но так и не освоила технику.
Ник внимательно осмотрел стопку подарков, которые она уже доделала. Они выглядели так, словно их готовил пятилетний ребенок.
— Мои колени скоро расколются. — Терри с трудом встала и окинула взглядом Ника. — Ну и где они?
Он повесил пальто на вешалку.
— Кто — они?
— Украшения, за которыми ты ездил.
— Вот черт! — Ник был в таком смятении, когда уходил из квартиры матери, что забыл прихватить коробку.
— Ты доехал до мамы и забыл то, зачем туда отправился?
— Мне очень жаль.
— Полагаю, про ужин ты тоже не вспомнил.
Проклятье!
— Об этом я тоже забыл. Но у меня есть оправдание. Я наткнулся на своих родителей, занимающихся сексом.
Глаза Терри округлились.
— Вместе?
Он рассказал ей всю историю, под конец которой Терри смеялась так громко, что слезы текли по ее щекам.
— Ничего смешного в этом нет, — начал сердиться Ник.
— Еще как есть, — сказала она, вытирая глаза. — Еще как.
— У меня останется травма на всю жизнь.
— Ладно, переживешь. А что мы будем есть? Я умираю от голода.
— Давай что-нибудь закажем.
— Учитывая погоду, ждать придется целую вечность.
— Я могу приготовить простенький томатный соус к макаронам. Думаю, это не займет больше часа.
— После утомительного дня похода по магазинам и пережитого ужаса от увиденного голого зада отца, думаешь, у тебя хватит на это сил?
Кивнув, Ник достал фартук из шкафа и подошел к плите.
— Принеси мне две банки очищенных помидоров и банку томатной пасты из кладовки.
Он завязал фартук и достал все необходимые ингредиенты из холодильника. Порезал три луковицы, петрушку и чеснок и начал пассировать все это на сковороде на оливковом масле. Когда лук и чеснок стали прозрачными, он добавил консервированные помидоры и томатную пасту, затем орегано, базилик и соль. Затем всыпал свежемолотый перец, щепотку тимьяна,
с которым, по совету бабушки, всегда обходился крайне осторожно. Ник многому научился в кулинарной школе, но самые ценные знания об искусстве готовки он получил от любимой бабули.— Как тебе это удается? — спросила Терри со стула за барной стойкой, из-за которой она наблюдала за ловкими действиями своего мужа. — Ты никогда ничего не отмеряешь. Откуда ты знаешь, сколько и чего надо класть?
— Я провожу измерения. Но не ложкой, а глазами. Когда готовишь одно и то же такое количество раз, как, например, я готовил томатный соус бабули, рецепт становится лишним.
Терри вздохнула:
— Я даже тост не могу сделать, не спалив его.
— Все просто: надо лишь строго следовать указаниям и полагаться на свой вкус.
— Так вот в чем дело. У меня нет вкуса.
— Но ты ведь вышла за меня замуж, — сказал Ник, надеясь своим замечаниям сдвинуть вопрос с мертвой точки. Возможно, она признается, что это было лучшим решением в ее жизни.
Она улыбнулась и произнесла:
— Это только подтверждает мою догадку.
Невзирая на то что она не оправдала его ожиданий, Ник рассмеялся. Затем слегка убавил огонь и снял фартук.
— Я тут подумал, может… — Мобильный завибрировал в кармане его брюк. Затем раздался звонок. Он достал трубку и обнаружил, что звонит Роб. — Минуточку, Терри. Надо ответить. Привет, Роб, — сказал он.
— Слушай, есть минутка?
— Гм, я готовлю ужин.
— Я отниму у тебя всего лишь минутку.
— Хорошо, давай. В чем дело?
— Вчера произошло кое-что очень странное. Я правда не знаю, что об этом думать. Я подумал, может, твой отец тебе что-нибудь говорил по этому поводу.
— Ты ведь знаешь, мы постоянно болтаем с отцом.
— Я в курсе, что вы не особо ладите. Но я подумал, может, он что-то упоминал.
— Что упоминал?
— Что-нибудь по поводу моего отца и дяди Тони.
— Что самое интересное — он действительно об этом заговаривал. Хотел узнать, знаю ли я что-нибудь. Но я не знаю. Он хотел, чтобы я расспросил тебя и Тони-младшего, и вот теперь ты звонишь сам.
— Слушай, что знаю я. Сегодня вечером, когда заехал к родителям домой, на парковке стоял внедорожник дяди Тони. Я услышал громкие голоса. Когда моя мама открыла дверь, у нее были заплаканные глаза, а дядя Тони выглядел ужасно рассерженным. Как только я вошел, он сразу убежал. Когда я спросил, что произошло, мои родители отказались давать объяснения.
— А как Тони? Ты с ним разговаривал?
— Пару минут назад. Он не имеет представления, что происходит.
Ник задумался в очередной раз, не стоит ли рассказать о той сцене, свидетельницей которой стала Терри на День благодарения, сцене, в которой участвовала тетя Сара. Но некоторые детали его сильно смущали. Кроме того, он посчитал нечестным вовлекать в семейные разборки Терри, не спросив прежде у нее на это разрешение.
— Я поспрашиваю народ. Посмотрим, может, удастся что-то выяснить. Уверен, незачем волноваться, — сказал он, чтобы утешить двоюродного брата.