Осколки
Шрифт:
Тут ещё одна новость пришла, будто Громовержец перун свой приложил — Птолемей провозгласил свой отказ от всяких притязаний на Элладу и объявил всем полисам полную свободу. Он вроде и не властвовал по ту сторону моря, там Кассандр с Полиперхонтом и стратегами Циклопа грызлись, каждый сам за себя, но даже такие мало к чему обязывающие и, если подумать, ничего не стоящие слова, мигом подкинули симпатии эллинов к Лагиду до небес.
Антигон немедленно издал точно такой же декрет о свободе, но эффект был уже не тот.
Позиции стратега-автократора Азии, несмотря на военный успех, удивительным образом слабели, и Ономарх чувствовал себя на Родосе
Однако, обнаглел мерзавец. Ничего не боится. Когда епископ перешёл к завуалированным угрозам, Фарнабаз просто указал ему на дверь.
Но всё же Ономарх хорошо разбирался в людях и чувствовал — что-то тут не то. Готов был поклясться, что Фарнабаз в какой-то момент побледнел, напрягся, голос чуть потерял в твёрдости. Стало быть, беспокоится, а значит должен что-то предпринять.
— Промах, — позвал епископ, — возьми двадцать человек и прогуляйся в порт. Посмотри, как там, спокойно ли.
— Ты, господин, думаешь, он сбежать попытается? — спросил Левый.
— Думаю.
Промах молча кивнул и удалился.
На следующий день Фарнабаз не выходил из дома, но беспокойство епископа повысилось — вокруг жилища перса крутились какие-то подозрительные люди. Входили, уходили. За некоторыми проследили и видели их в порту. Из нескольких кораблей Фарнабаза, стоявших в эти дни в гавани, один ушёл, ещё на два что-то грузили. Товары, наверное. Он же купец теперь.
Не нравились Ономарху эти товары.
Во вторую ночь, как и в первую, ему не спалось. Сидел с полупустой чашей, смотрел на огонь лампы. Думал.
— Господин! — закричали за дверью, — господин!
— Что случилось?
В комнату ворвался один из людей Промаха в сопровождении Левого.
— Господин, они уходят!
— Кто?
— Корабли Фарнабаза! Ещё один ушёл, последний тоже, верно, отчалит сейчас!
— Сейчас? Ночью? — Ономарх привстал.
«Вот оно!»
— Промах там?
— Да!
Епископ взглянул на Левого.
— Всех поднимай! В порт, немедля!
До порта бежать было совсем недалеко. За квартал они услышали звуки драки, лязг стали, крики.
— Быстрее!
Паламед вырвался вперёд, завернул за угол, выскочил ан пирс.
— Бра-ат!
На узком пирсе несколько человек танцевали друг с другом пирриху. Рыжее пламя плясало в руке одного из оборонявшихся, в коем Ономарх немедленно узнал…
— Снова ты, тварь!
Антенор принял на маленький круглый щит-пельтарион клинок Промаха и в ответном выпаде всадил свой меч ему меж рёбер. Правый рухнул на колени и завалился набок.
— А-а-а! — истошно заорал Левый.
— Антенор! Быстрее! — крикнул с борта аката Фарнабаз.
Дион, дравшийся рядом с гетайром, сбил с ног последнего из людей Правого и бросился к сходням. Гетайр пятился следом.
— Быстрее!
Репейник втащил Антенора на борт. До сходней домчался Левый, за ним спешил епископ с оставшимися людьми. Один из людей Фарнабаза взмахнул длинным багром и огрел им Паламеда. Тот успел отшатнуться, но острый кончик багра прочертил по его лицу глубокую борозду. Матросы втащили сходни и оттолкнули шестнадцативёсельный акат от пирса. Другой корабль бывшего сатрапа уже выходил из гавани.
— Бра-а-ат! — выл Левый.
Он бросился к Правому, рухнул на колени и сжал в объятиях его тело.
— Болваны!
Чего вы застыли! — бесновался на берегу Ономарх, — зовите стражу! Будите Мосхиона! Мне нужна триера! Они же уйдут!На востоке начал светлеть горизонт. Оба аката Фарнабаза поставили паруса. На первом командовал его старший сын, вторым управлял сам бывший сатрап. А младший сын накануне пересёк пролив и поджидал в Кавне. Он уже купил там три десятка лошадей и припасы на много дней пути. Местные купцы не знали, каких богов благодарить — парень даже не торговался.
Ещё два корабля из десяти, которыми владел купец Фарнабаз также накануне, незаметно от соглядатаев Ономарха отбыли в Эфес.
Когда триера с Ономархом наконец вышла в море, конный отряд уже мчался в Хрисаориду.
— А дальше?
— Дальше… Дальше ты увидишь, во что превратилась Царская дорога без великого царя.
— Не думаю, что с прошлого года что-то изменилось. Что же дальше? Где мы, наконец, остановим коней?
— Кто знает? Может быть на краю Ойкумены.
— Далеко. Так далеко не доходил даже Александр. Края Ойкумены достиг лишь его великий предок. Но то была западная половина мира.
— На западе теперь царство без царя. Пусть за него грызутся изменники. Судьба царя без царства там, где восходит солнце.
Продолжение следует…
notes
Примечания
1
10 июня 323 года до н. э. Древние греки вели счёт лет по Олимпиадам. Самые первые Олимпийские Игры состоялись в 776 году до н. э. Это летоисчисление введено Тимеем Сицилийским в III веке до н. э., то есть позже описываемых событий.
2
Антиграф — писец, секретарь, делопроизводитель. Архиграмматик — начальник царской канцелярии. Помимо этого, в Индии Эвмену впервые было доверено командование частью войска.
3
Январь 316 года до н. э.
4
Пантобаты — варвары, обученные и вооружённые на манер македонских фалангитов-педзетайров.
5
Синасписм — более тесный строй, чем тот, в котором обычно сражается фаланга. Используется синасписм для обороны.
6
Гипасписты — «Щитоносцы». Отборное подразделение тяжёлой македонской пехоты, которое могло сражаться и в сомкнутом и в рассыпном строю. В полевых сражениях гипасписты служили связующим звеном между тяжёлой конницей гетайров и фалангой (отсюда их ранее название — «щитоносцы гетайров»). Корпус «Серебряных щитов» был сформирован именно из ветеранов-гипаспистов.