Осколки Веры
Шрифт:
В пятницу позвонила Таня.
– Мне тетка ключи от квартиры на пару недель оставила, за псом присматривать. Поехали на выходные, поживем у нее, погуляем.
Пес оказался милым, быстро с ним подружились. После выгула пса Таня заявила, что пора прогуляться до ближайшего кафе, посидеть. Я знала, посидеть в кафе в понимании Тани – хорошо выпить. Официант, улыбаясь, принес бутылку вина и подмигнул, обратив наше внимание на дальний стол.
– Это вам от тех джентльменов.
«Джентльмены» оказались двумя парнями лет тридцати. Первый сразу понравился мне. Высокий, светловолосый, с обаятельной улыбкой.
Викинг подошел и представился:
– Влад.
У Тани заблестели глаза. Я с удовольствием начала наблюдать за разворачивающимся спектаклем.
– Татьяна Валерьевна, – преставилась Танюха, облизнув губы, призывно перекидывая прядь роскошных светлых волос со спины на плечо.
– Какое прекрасное имя. Давайте, Татьяна Валерьевна, вы с подругой пересядете к нам?
Решила побыть наблюдателем. Явно Влад понравился Татьяне, и та тяжелой артиллерией пошла в бой, пустив в ход все свое обаяние, пила бокал за бокалом и шутила. С Ни рыба ни мясо разговор не клеился, да я и не хотела вступать в беседу. Даже имя его не захотела запоминать.
После бутылки вина решила, что на сегодня веселья хватит. Потащила Таню в квартиру к псу. Парни не отставали. Провожали. Таня в последний момент затащила Влада и Ни рыба ни мясо в квартиру. У них каким-то волшебным образом в руках возникла еще одна бутылка вина. Пыталась выгнать их, Таня не дала.
– Проходим, м-м-мальчики!
– Зачем ты их сюда притащила? Это чужая квартира! А если что не так? Ты подумала?
Но Таня была уже хорошо не в себе, уселась за стол и выпила еще пару бокалов. Начала танцевать с Владом. Я пить вино перестала еще в кафе. Дико разболелась голова, ушла в комнату и легла. Минут через пять ко мне кто-то прилег и прижался, обнял. Я закричала от неожиданности. Ни рыба ни мясо дернулся, но меня не выпустил.
– Убери руки!
– Ты чё такая? Чего ломаешься?
– Тебя как зовут, напомни?
– Дима.
– Дима, ты сейчас встаешь, забираешь друга, и вы уходите.
– Чё ты? Влад с Таней в ванной уже.
Подлетела к ванной и, распсиховавшись, ногой распахнула дверь. Влад как раз заканчивал раздевать пьяную Таню, а та, судя по улыбающейся мордочке, была совсем не против.
– Руки убрал! Отошел быстро, я сказала!
– Не собирался я ее насиловать.
– Руки убрал! Сейчас полицию вызову!
Влад извинился. Помог оттащить Татьяну на кровать. Сели за кухонный стол пить чай. В коридоре возникла снова раздевающаяся Татьяна.
– Отведу в кровать и сразу вернусь, – сказал Влад.
И действительно, вернулся через пару минут.
– Все. Мы уходим. Передай Тане, я позвоню.
Ушли. С выдохом закрыла дверь.
– Ты совсем дура, вообще соображаешь, что тут могло быть- то?
Таня полуголая в кровати вся светилась, как новогодняя елка.
– Верунька! Я влюбилась! Он такой! Такой! Он небыкновен. Необык. Необыквенно. В общем, не могу счас выгорить. Завтра скажу. Завтра придет! Обещал! Чудный такой! Интеллигентный! Вот я выгорила!
– Придет, придет, спи, давай. Возможно. Нормальный.
– Знаешь, как меня все достало? Мать мозгоклюйку ненавжу… Спит на соседней кровати… Не дает дшать мне… Мне
воздуха не хватает.Таня встала и, пошатываясь, пошла на балкон, распахнула створки, хлынул свежий воздух и подарил предчувствие весны. Обе вдохнули полной грудью.
– Задолбала: «Доча то, се, делай так, не делай так». И уйти мне некуда. Зарплата не позволяет. Вот смотрю иногда на нее, как спит, и так ненавижу, что задушить хочу. Я плохая дочь, плохой человек.
Таня странно посмотрела на меня, заглядывая в глаза:
– Ты же знаешь, что с моим отцом произошло на самом деле?
Я попыталась отвести глаза.
Когда нам было по шесть лет, мой отец пришел с работы, осунувшийся, с опущенными плечами, долго снимал пальто и обувь в коридоре, будто не хотел проходить. Зашел на кухню, подсел к маме и тихо сказал, что на работу пришла страшная весть – Анатолий бросился под поезд.
– Толя – отец Тани? – уточнила мама.
– Да, вот так работаешь на одном предприятии, видишься часто и не знаешь, что на душе-то у человека. А оно вон что было, оказывается.
– Светлый парень был, улыбчивый такой, как Таню любил, прямо с рук не спускал. Как она теперь без него? Не потерялась бы в жизни…
Мать как в воду глядела.
– Таня, я знала давно. Но не принято же было о нем вспоминать у вас.
– Да, мозгоклюйка, она все гасит на своем пути. А папка добрый был. Не мог ей отпор дать.
Я внезапно осознала, отчего Таня так себя ведет. Поняла, что за своими переживаниями Танюху упустила, не вникала долго ни во что вокруг. Близкий с детства человек, ты вроде рядом, но не знаешь до конца, о чем он думает.
– Пойдем спать.
Прокрутилась на чужой кровати до утра. Было душно. Вставала, открывала окно – становилось холодно. Рядом сопела Танюха, норовила то ногу на меня закинуть, то прижаться.
А я ощущала внутри себя невероятную тишину. Как будто все голоса сомнений разом покинули меня, и стало отчетливо ясно, что я заблудилась.
Все думала, как жить дальше. Ничего лучше, чем все бросить и уехать из города, пока в голову не приходило. Если я не могу жить без него в этом городе, то, возможно, в другом городе я буду просто жить?
Утром не стала будить Таню. Тихо прикрыла за собой входную дверь и ушла домой.
Пока шла, познакомилась с Очаровашкой. Сразу так его прозвала – яркий парень, пухлые губы, большие темные глаза, высокие скулы, ямочка на щеке, когда смеется.
– Пошли погуляем вечером?
– Куда?
– В парк у реки.
Вечером я встретилась с ним в парке. Пока гуляли с ним по дорожкам, погода разошлась – начался снегопад, и все гуляющие исчезли. Мы заторопились. Сквозь пелену снега увидела силуэт человека на мосту. Подошли ближе – парень скорчился, его тошнило через перила. На вопросы он не отвечал.
Очаровашка начал выражать нетерпение.
– Пойдем уже. Холодно.
– Человеку плохо, надо помощь вызвать.
– Это не человек, а нарик. Ты всех пьяных и нариков будешь подбирать и скорую вызывать? Это не человек, если он довел себя до такого состояния.
Очаровашка стремительно терял всю привлекательность для меня.
Я молча набрала скорую помощь.
– К пьяным не выезжаем.
– Откуда вы знаете, что человек пьян?
– Вы же сами сказали, что его тошнит.