Осколки тяжести
Шрифт:
Их зажали в центре троллейбуса. Рядом с Леной - бледный молодой человек в очках, очень интеллигентный с виду. Он не переставая говорит и едва держится, потому что прижимает к себе большую пачку книг.
– Что вы... Полет к Юпитеру - это вам не экспедиция на Венеру или Марс. Это самая загадочная планета. И если говорить о новых стихиях, о новых полях, то их следует искать именно у Юпитера. Не случайно же начальником экспедиции отправляется Зарецкий - крупнейший теоретик поля...
Машину качнуло, и книги посыпались из его рук, Леночка и Саша любезно подняли их.
– Благодарю
Они вышли на Крещатике... Шумел вокруг город, сверкал витринами.
Поднялись на Владимирскую горку. Долго смотрели на Днепр По мосту непрерывным потоком двигались люди. Плескались огнями речные пароходы и баржи.
– Хочу на тот берег, - шепнула Лена.
...Под ними была темная глубина воды, только поверхность переливалась скупыми отраженными огнями.
На другом берегу - тишина. И Леночка вдруг притихла, погрустнела. И Саша молчал. Совсем рядом он чувствовал нежную щеку, покрытую, как у ребенка, легким пушком, хотелось притронуться к ней губами... Он по-настоящему никогда еще не целовал девушку. Ему стыдно в этом признаться. Но это так.
Лена запела. Она хорошо поет, так же, как и смеется. Пусть поет, пусть смеется...
– Когда ты вернешься, я уже буду студенткой четвертого курса, - серьезно говорит она.
А он думает: "Когда я вернусь - будет наша свадьба".
А утро - уже не ночь, она давно ушла, - утро все расширяется и расширяется. Свежесть сплошным потоком охватывав их. Леночка кажется очень бледной, но пытается улыбаться. А он опять думает:
"Когда вернусь - будет наша свадьба".
И одним только взглядом спрашивает: "Ведь так?!"
3
Сурен Маргулян на восемь лет старше Павла Зарецкого. Он известный конструктор планетопланов. И корабль, который понесет их к Юпитеру,- его самое любимое детище.
В руках Сурена-огромный букет белых роз. Их особенно любит Вера. Он всегда немного гордится своей женой, довольно популярной киноактрисой.
Надо еще купить подарки детям: трехлетней Милочке понравится плюшевый мишка. И вдруг среди игрушек Сурен видит модель своего космоплана.
На борту четкими буквами написано: "Вперед!". Изящная игрушка, и до смешного похожа на настоящий. Точно такой стоит сейчас на Луне и ждет их.
А те люди, которые последними посмотрят им в глаза, сейчас готовят космоплан к полету.
Сынишка будет paд: он собирает ракеты всех систем. А такой еще нет у него.
Сурен вертит в руках маленькую игрушку...
Посетители магазина узнали Маргуляна. Он чувствует их скрытое внимание.
Это приятно щекочет самолюбие. Он просит упаковать игрушки. Потом берет свертки и не спеша, с независимым видом направляется к выходу...
Вечером серьезно "обсуждает" с сыном перспективы развития ракетной техники. А Милочке
показывает, как ходит индюк...И совсем уже поздно, перед тем, как лечь спать, дольше обычного стоит над кроватками детей.
Они вдвоем с женой.
– Будь осторожен, - наставляет она, - не лезь первый туда, где опасность. Я же знаю тебя: ты всегда первым лезешь...
– Слушаю!
– шутливо перебивает он. Обнимает ее полные плечи.
– Давай лучше отдыхать.
И уже лежа в постели, засыпая, она все-таки шепчет:
– Я на сцене только отчаянная. А в жизни... За тебя боюсь одного... Понимаешь? Только за тебя...
Квартира Нины Александровны в центре города. Бульвар Шевченко. Второй этаж Окно распахнуто в ночь Комната отделана в светлых тонах. И все в ней кажется каким-то радостным, почти воздушным: и тончайшие занавески, и даже изящные кресла. Один письменный стол тяжелый. Она открыла тумбу. Четыре ящика - и во всех аккуратно сложены общие тетради. В них то, что еще недодумано: научные наблюдения, записки из Африки. Семь лет в Анголе - это тоже что-то значит...
В открытое окно вливается море голосов и шелест листьев.
Нина Александровна долго сидит над чистой тетрадью. Обложка нежно-зеленая, цвета весенней травы. В обложку вставлены фотографии сына. Володя - двухлетний мальчик, темноглазый, как мама, полненький и улыбающийся. А на второй - за семь дней до гибели. Волосы откинуты со лба, еще мальчишеские губы твердо сжаты.
А ведь многие думают, что гибель сына гонит ее в Космос.
Каштанами пахнет Киев - это запах родины, запах детства и юности. Жизнь была нелегкой, она бросала ее на север и на юг, но этот запах остался, как остается дыхание надежд и молодости.
Поет ночной Киев. Внизу, в темноте бульвара, будущее, мечты и чья-то первая любовь...
Нина Александровна пишет:
"Скоро я буду бесконечно далеко. А на Земле осталось... эта пахучая темнота, этот невнятный шум голосов... И ты, Володя... Потому что Земля и ты - единое целое... Думая о Земле, я буду видеть тебя. Мне страшно вспоминать твои последние минуты. Бинты на груди. Без кровинки лицо.
– Прости, мама, но эта жертва была необходима, иначе погибли бы многие... А я один...
– Тебе тяжело было говорить.
– А тетоцит будет, мама. Из него построят светящиеся города будущего.
Я растила тебя таким... Тебе едва исполнилось двадцать два года...
Скоро я покину Землю. Это тоже нужно людям. Если бы это было бессмысленно - я не полетела бы".
В мае распускается багульник. Кусты его кажутся обнаженными, и густо-сиреневый налившийся бутон как будто светится среди грязно-бурой прошлогодней листвы. Далеко вверху, в еще мутной мгле неба, теряются вершины огромных деревьев
Павел на рассвете прибыл в лагерь космонавтов. И его захватил этот лес, еще суровый, еще оголенный, но уже разбуженный, с едва приметной зеленью молодой травы И сосны стоят распушившиеся, шумные, полные новой жизни. Еще холодно Ночная свежесть вместе с легким туманом рассеивается в воздухе. И совсем скоро можно будет уловить запах оживающих почек смородины и дыхание живицы на недавнем срезе сосны.