Осколки Прошлого
Шрифт:
Полностью опустошенный, я подобрал его и пошел к кристаллу связи. Пара минут и эмообраз загружен в сеть на тот же самый исторический портал, где я прочитал заметку. Туда же, посомневавшись секунду, я отправил всю написанную только что музыку.
Я не думал о тщеславии. Будь так, я бы предварительно все довел до ума. А сейчас, я даже не слушал, что у меня получилось. Это было неважно. Важно было рассказать всю историю. Чтобы уберечь память дорогих мне людей.
И пусть меня потом за это взгреют хоть все соционики Солнечной, но я поставил ограничение по возрасту в 17 лет. Столько же, сколько и мне самому.
Внутри разливалось странное умиротворение. Все что я смог для них, я сейчас сделал.
Я
Гостиная выглядела ничуть не лучше моей комнаты. Будто ее оставили минимум на тысячу лет. Светлое дерево стен отныне стало серым, усеянным большими и малыми трещинами. Во всех цветочных горшках лишь горсти пепла. Металл кухни проржавел насквозь, обивка с диванов облезла и почернела, их ножки подломаны. Дверь в "класс" украшала огромная рваная дыра. Потолок сгнил, и местами в нем были такие же рваные дыры.
Я глянул в окно и присвистнул. Оказывается, я изуродовал не только дом. Поляна вокруг него, ранее зеленая, полная жизни, теперь была покрыта ровным слоем пепла. Деревья, самые близкие к поляне, полностью ссохлись, их ветки украшали черные трубочки листьев, которые сейчас черным дождем опадали на землю. Лишь чуть дальше в лесу были заметны деревья, не так сильно подвергшиеся моим издевательствам - листья были желтыми, будто наступила осень. И совсем-совсем вдалеке - зелеными.
Мне подумалось, что сверху все это выглядит гиганстким темным кольцом, где самая черная часть мой дом. На чем он сейчас держался - не знаю. Возможно, какими-то остатками сознания, я все-таки ограничил свои аппетиты и принялся собирать энергию только вокруг него.
Я устало плюхнулся на вдруг ставший невообразимо древним диван и прикрыл глаза в ожидании гостей.
Мне опять вспомнился Венера. Но я не заметил никакого внутреннего противодействия этому. Я вспомнил, все как было. И теперь уже никогда не забуду.
Раздался шелестящий шорох гиперпортала и прихожую наполнил топот ног.
Первая в двери показалась Лил, и она ошарашено замерла при виде меня в центре армагеддона. За ней маячил Вим.
Я сказал:
– Лил, я тут подумал... Давай переедем в Город?
Эпилог.
Для нашего пустячного спора с Лорой, Старик организовал целый фестиваль. И организованный на полном энтузиазме этого человека, он был поистине всеобъемлющь. 20 коллективов всевозможных жанров, еще с десяток исполнителей одиночек, включая Лору.
И я, умудрившийся за три недели до начала найти людей, готовых мне помочь сыграть мою музыку. Я все-таки хотел, чтобы у меня она была живая. Ведь это и было сутью спора - чистые инструменты, против музыки образов.
Нам пришлось репетировать как одержимым, чтобы успеть нормально подготовится к концерту. Мне повезло, что я нашел людей, поддержавших меня в этом.
Низкорослый Генрих, сын Вима и мой ровестник - ритм-секция. Мою музыку он невзлюбил с первой ноты, но так как очень хотел попасть на концерт, скрипя сердце согласился с моим предложением. Генрих оказался очень ответственным парнем и выучил свою партию от и до. А я увидев впервые его огромную "кухню" проникся к нему уважением. Он мало того, что использовал все конечности для управления ударными, так еще подключал и псионику, для одновременной игры на нескольких более современных инструментах и звуковых кристаллах. Он умудрялся играть одновременно сразу четыре партии: ударные, бас-линию, и две партии фона для создания большего объема.
Тощий, как палка, Людберг - универсальный гитарист. Это был энергичный, почему-то лысый мужчина, возрастом 613 лет, и я всегда немного робел перед ним. Как мне кажется, он помог мне, просто потому, что хотел вспомнить свою молодость и свое детское увлечение музыкой. Но не смотря ни на что, он обладал хорошей техникой игры и свой многофункциональный инструмент знал от и до. К тому же его страсть к шоу, сделала из него фронтмена группы, так что Людберг прекрасно вписался в команду.
И как это не было бы парадоксально, в моем коллективе играла Лора. Играла на клавишах. До своего увлечения музыкой образов, она, оказывается, специализировалась на них. Также она составила мой, безтекстовый вокал.
Свой спор с ней мы разрешили уже давным-давно, но не отказывать же пышущему неуемной энергией Старику, который ради нас взялся за это дело. Мы с Лорой пришли к некоему компромиссу. Она прониклась моими идеями и предложила себя в роль пианистки. Ярой поклонницей моей музыки она не стала, но зато перестала к ней предвзято относиться. Я, впрочем, сделал схожие выводы.
Я на фоне этой колоритной троицы казался незаметным призраком. Особенно, после того, как волевым решением отказался от игры на своей гитаре и принял на себя скучную, но ответственную обязанность звукорежиссера и оператора по созданию многочисленных фонов и звуковых эффектов. Меня это не особо опечалило, учитывая, что играть коллектив будет музыку, написанную исключительно мной. А если бы я все-таки взял гитару, половина моей музыки была бы неизбежно потеряна, оставив от нее лишь жалкий скучный обрубок.
Сейчас я просто сидел в одиночестве на траве на поляне в средних широтах Европейской зоны, которую Старик выбрал для Фестиваля. Ближе к северному ее краю, была возведена неказистая, но просторная сцена, то тут, то там заставленная различными музыкальными аппаратами.
Пришло неожиданно много народа. Мы рассчитывала человек на сто, двести максимум. А пришло около полутора тысяч. Благо, поляна была большая, и все преспокойно разместились. Одиночек, вроде меня, было мало. В основном, на поляне кучковались группами, иногда семьями. Большинство просто лежали на траве и, слушая музыку, тихо переговаривались между собой. Частенько я замечал разряды мыслеречи проскакивающие из одного конца поляны в другой - в псиэфире разговоры шли гораздо оживленнее. Иногда некоторые отделялись от своего коллектива и запросто переходили к другой. Была это не часто, но это создавало общее чувство единения между всеми, кто собрался здесь.
Около меня периодически проходили люди, и, я замечал, что частенько узнавали и кидали на меня, то любопытные, то сочувственные взгляды. Эмообраз, который я создал три месяца назад вызвал эффект разорвавшегося планетарного Контура. Но я уже привык к этим взглядам и не обращал особого внимания.
Сейчас на сцене была Лора, и я слушал ее. Лора очень красиво пела, и в свое время, для меня это стало открытием.
Песню, которую она исполняла, она написала недавно, и я слышал ее впервые. Простая и энергичная, но при этом чувственная мелодика. И красивейший вокал, сопровождающий поток легких, воздушных чувств транслируемых ею на всю поляну. В текст я не вслушивался, мне хватало чувствовать ее эмоции.