«Оскар» за имя
Шрифт:
Пол переключил на вторую скорость и протянул ей коробочку с едой. Он уже переоделся в белую рубашку и черный кашемировый джемпер.
– Кисло-сладкая свинина, – сказал он.
– Чудесно, – ответила она.
Когда они спустились вниз и поехали по прямой дороге, Пол передал руль Бет, а сам принялся за еду. Так они и ехали, передавая друг другу коробочки с едой. Теплый легкий ветерок ласкал ее щеки. Где-то поблизости ухнул филин, в кустах слышался шорох – очевидно, возились какие-то ночные зверюшки. Дорога стала извиваться книзу, и Пол опять сел за руль. Она смотрела на его профиль и думала, что он такой надежный, такой умный.
Они так долго ехали по шоссе в одиночестве, что Бет даже вздрогнула, услышав шум еще одной
Пол смотрел прямо перед собой, плотно сжав зубы, она видела, как напряглось все его тело. Боже, только не это, подумала Бет, чувствуя, как напряжение охватывает и ее, когда Пол перевел рычаг на первую скорость.
Загорелся зеленый свет.
Завизжали покрышки, пахнуло горелой резиной, от черного выхлопа у Бет защипало в глазах. Стрелка спидометра поползла вверх. Колымага шла бок о бок с ними, лишь на несколько дюймов опережая их. А теперь уже почти на два метра. Пол перевел своего «ягуара» на вторую скорость и рванулся вперед. Они буквально летели вдоль дороги. Колымага шла рядом с ними, они пересекали ряды, мчась по извилистой гористой дороге. Бет чувствовала, как ветер бьет ей в лицо, выжимая слезы, волосы ее буквально стояли дыбом. Сердце билось с такой же скоростью, что и мчавшаяся машина. Впереди показался указатель крутого поворота. Пол снова перевел «ягуар» на вторую скорость. Казалось, колеса отрываются от земли. Но колымага по-прежнему была рядом, опережая их на несколько дюймов.
Теперь дорога шла прямо. Нога Пола, упиравшаяся в педаль газа, буквально стояла на полу. Спидометр показывал 100, 110, 120. Парень в колымаге замедлил движение и слегка свернул в сторону. Он проскочил мимо них, как будто они вообще стояли на месте.
Проехав несколько метров, он, должно быть, чуть притормозил. Задние огни пару раз им подмигнули, и они снова оказались в темноте, кругом были слышны лишь ночные шорохи и стрекот цикад. Когда Пол немного снизил скорость, к Бет вернулась способность нормально дышать.
– У меня не было ни малейшего шанса, – засмеялся он.
Бет закрыла глаза, дрожа, как осиновый лист.
– Битый-перебитый «форд» тридцать второго года, – пробормотал он. – Неплохо. Парень, должно быть, вложил в него целое состояние.
Бет открыла рот, чтобы что-то сказать, но у нее ничего не получилось. Она попыталась разобраться в своих ощущениях. Это был не страх, а что-то совсем другое, она даже не могла описать словами, что именно, но гораздо сильнее, чем просто страх.
– На дорогах Америки нет серийной машины, которая могла бы его обогнать, – объяснил он свое поражение. Объясняя больше себе, как показалось Бет, постепенно приходившей в себя. Не ей.
Через несколько минут Пол свернул с извилистого шоссе на ровную площадку, откуда хорошо был виден город.
– Может быть, устроим здесь пикник? – спросил он, протягивая ей одну из коробочек с едой.
Дрожащими руками она взяла коробочку и стала ковыряться в ней деревянной вилкой, не отрывая взгляда от расстилавшегося перед ними Лос-Анджелеса – бескрайнего моря огней.
Никаких ориентиров, думала она, чувствуя, как в ней поднимается тревога. Невозможно сказать, где находишься. Здесь не за что зацепиться глазом. Совершенно не за что. Даже красный огонек в небе двигался. Очевидно, самолет шел на посадку. Она слышала, как рядом с ней тяжело дышит Пол. Он также был не так уж спокоен.
– Если ты знал, что не сможешь выиграть, зачем же стал с ним соревноваться? – спросила Бет.
– Надо было попытаться, – с удивлением ответил Пол. – Безусловное поражение – отказ от попытки.
Бет
задумалась над его словами. Он был прав, да, но попытка чего?– Знаешь что, – сказал Пол, трогая машину, – ты мне нравишься. Ты – отличный парень.
– Спасибо, – сказала она с некоторым сомнением в голосе. То он говорил, что у нее красивые глаза и что девушка, за которую он ее принял, так много значит для него, а то вдруг отличный парень.
Вскоре они опять оказались в центре цивилизации, свернув в проезд, рассекающий гору, и влившись в поток автомобилей голливудской автострады. Пол свернул машину на голливудский бульвар.
Не может быть, твердила она себе, глядя то на указатель с названием улицы, то на саму улицу. Голливуд – это яркое, оживленное место, где кинозвезды приветствуют своих поклонников из своих открытых машин. Или прогуливают своих борзых на усыпанных бриллиантами поводках. Ну, и все в таком роде.
А здесь было полно мелких магазинчиков с объявлениями о распродажах. Закусочная на углу Голливуда и Вайн. Универмаг «Бродвей» – большое серое здание, которое вполне вписалось бы и в ее родной Спокан. Даже одежда на манекенах казалась старомодной и неряшливой. Мусорные урны на перекрестках переполнены. На тротуарах группками стояли солдаты и определенного вида девицы в очередях к кинотеатрам, которых здесь было превеликое множество. На скамейке у автобусной остановки спал пьяный. Огромные автобусы изрыгали черные клубы дыма, и казалось, что каждая вторая машина – полицейская.
Единственным по-настоящему великолепным предметом на голливудском бульваре был «ягуар», Пол и она сама, сидящая с ним рядом. Люди, стоящие на тротуарах, буквально толкали друг друга в спины, чтобы те оглянулись и взглянули на них. Рядом с Полом Бет и сама чувствовала себя знаменитостью. Она робко посмотрела на него, он ей широко улыбнулся и похлопал по руке.
Правда, он очень симпатичный, решила она, на мгновенье вспомнив Бадди и подумав о том, что рядом с Полом он, конечно, просто деревенщина.
Когда они вошли в ночной клуб, там было уже полно народу. Царил полумрак, так что Бет с трудом догадалась, что серая завеса – это сигаретный дым, повисший в воздухе. Когда какой-то мужчина около двери вопросительно посмотрел на нее, Пол взял ее под руку и провел к маленькому столику около сцены. Шум стоял просто оглушительный, все громко разговаривали и смеялись так, что почти не было слышно музыки, раздающейся из музыкального автомата. Когда глаза немного привыкли к темноте, Бет увидела, что за каждым из крохотных столиков сидит не менее четырех человек. Большинство людей было намного старше них, много негров. На женщинах нарядные платья, сверкающие ожерелья и сережки. Все мужчины в костюмах и при галстуках… Солдаты толпились у стойки бара с рекламой «Будвайзера», «Сиграма», «Дювара». На бармене белая рубашка с черным галстуком-бабочкой. Он что-то наливал в высокий стакан, разговаривая и смеясь с одним из клиентов, затем положил в напиток оливку. К ним подплыла официантка, также не первой молодости, с неестественно рыжими волосами, ярко-красными губами, очень сильно накрашенная. Тесные шорты едва прикрывали ягодицы, блузка с огромным вырезом делала ее груди похожими на дыни.
– Эй, малыш, что-то давно мы тебя здесь не видели, – сказала она, наклоняясь и целуя Пола в ухо.
Бет едва поверила своим глазам, когда он схватил рыжую в охапку и, притянув к себе, начал что-то шептать ей в ухо. Она фыркнула и облизала губы. Еще несколько минут назад ей казалось, что они с Полом здесь совсем чужие, как заблудившиеся в лесу детишки, но было похоже, что Пол и эта довольно дешевого вида девица – лучшие друзья. Неудивительно, что Пол не очень ладит с отцом, подумала Бет. Его отец, наверное, и не знает, что Пол посещает подобные заведения. А если б узнал, его хватил бы удар. Она почувствовала что-то вроде ревности, когда Пол заказал ей кока-колу, а себе «Дювар» и воду.