Ошибочка вышла
Шрифт:
— Нет-нет! — запротестовала Марина. — Не надо!
— Надо, надо! Просто мне так захотелось. Бери уже.
Марине пришлось принять пакет, заливаясь краской смущения. Не то чтобы подарок был слишком уж дорогим — отдариться она сможет, даже отца просить не придется. Но как-то не ожидала подарков-то. Договор у них с Ланской был о том, что старая учительница Марину по истории подтянет для поступления в университет в губернском городе Властинце. А та, в свою очередь, с покупками помогать станет (тяжело старой женщине самой по лавкам бегать) да вот в таких прогулках сопровождать — доктор настоятельно рекомендовал старушке побольше двигаться.
Деньги отец, конечно, тоже предлагал, да
Эх, придется послезавтра перед занятиями пробежаться на Долинский проспект. Очень Елизавета Львовна марципаны из кондитерской Власова уважает, вот ими Марина ее и порадует.
— А отчего вы пожалели, что чайник не шинджурский? — не смогла скрыть любопытства девушка.
— Да кто бы мне старинный шинджурский чайник за десять «рублев», — Елизавета Львовна хихикнула, как девчонка, — продал бы на обычной городской барахолке? Это же не просто керамика, это целая глава истории Подлунной империи.
И полился плавный рассказ о временах правления в Шинчжурии династии Зан-Винов, о непревзойденных мастерах с горы Кануси, у подножья которой текла полноводная река Чунг. Глубоко под горой, в пещерах, затопленных одним из рукавов реки, добывали гончары волшебную глину цуон, что сверкала после обжига всеми оттенками неба — от цвета зноя, едва окрашенного голубым, до темно-синего ночного колера.
А еще о человеческой зависти и злобе, о жадности и жестокости. Славилась удивительная керамика Подлунной империи по всему миру, издалека за ней приезжали, большие деньги платили. А когда пришли захватчики с севера, взыскующие богатств и славы Подлунной, гончары не пожелали сдаваться. Небольшой, но гордый их поселок был обнесен крепостной стеной, преодолеть которую захватчикам оказалось не под силу. И тогда пригнали они по реке две ладьи с горючей крупой, подожгли и послали на отвесный берег к подножию Кануси. Взрыв был такой силы, что начался обвал в пещерах, а за ним, как карточный домик, сложилась и вся изъеденная переходами гора, погребя под своими обломками и гончаров с их семьями, и секрет изготовления уникальной керамики, и само месторождение глины цуон.
И пусть позднее войска императора Ай-ми Зан-Вина одержали сокрушительную победу и погнали северян обратно на их земли, вернуть богатства горы Кануси никто был не в силах. А изделия старых мастеров по сей день считаются лучшим украшением в любом доме Подлунной. А еще говорят, что сохранилась с тех времен лишь посуда, сделанная в последние годы существования поселка. Потому что нашли гончары секрет, как сделать ее небьющейся.
— Так что, деточка, шинджурская керамика времен Зан-Винов — это не просто редкость в наши дни, это ценность великая — и культурная, и историческая, — закончила рассказ учительница, когда они уже свернули в свой двор.
— Ох, до чего ж вы складно рассказываете, Елизавета Львовна! — раздалось сзади. — Я прям заслушался.
— И тебе добрый день, Мишенька, — обернулась женщина. — Что за дела у тебя в нашем дворе нынче?
— Да я так… — смутился мужчина лет тридцати пяти, помятый и заросший, да и вообще никак не походивший на любителя истории. — Вас вот услышал да следом пошел. Не обессудьте, — он развел руками, демонстрируя в улыбке отсутствие верхнего переднего зуба.
Марина на всякий случай сделала крохотный шажок за спину Елизаветы Львовны и начала оглядываться по сторонам: кого на помощь
звать, если что.— Я рада, что тебе интересно, Мишенька, — улыбнулась женщина.
— А… ну да… интересно, да. Так я пойду?
— Иди, Мишенька, иди, — царственным жестом отпустила его Ланская, и мужик поспешно заковылял в сторону выхода со двора на Хлебную улицу.
— А кто это? — неуверенно спросила Марина.
— Мишенька-то? Ученик мой бывший. Я же и в мужской гимназии преподавала, и в вашей, женской. Хороший мальчик, да только судьба у него все не складывается, — Елизавета Львовна покачала головой в такт каким-то своим мыслям. — Ну что, пойдем ко мне чай пить или побежишь домой?
— Сначала вас провожу, чтобы Панфильевна опять не прицепилась, — решительно заявила Марина.
Анна Панфильевна Цапкина проживала рядом с Елизаветой Львовной, тоже на первом этаже. Окна их кухонь выходили во двор. Вот только у старой учительницы под окном почти круглый год цвели цветы — то одни, то другие — в огороженном кружевной кованной оградой палисаднике, а у Панфильевны клочок земли облюбовали под туалет все окрестные кошки.
Приваживала их бабка Нюра отовсюду, подкармливала, даже зимой форточку открытой держала для нахлебников. Из-за антисанитарии и вони на нее ополчились все соседи: что ни день, то скандал. А уж поскандалить Панфильевна была мастерица — дай только повод. Вот ограда та ей жить мешала. Как же, кошакам через нее проходу нет, не нагадишь.
За то и невзлюбила Ланскую — где видела, там задевала. А с Мариной связываться побаивалась, потому что отец ее, Виктор Афанасьевич Клюев, известный в городе мастер-строитель, уже не раз грозил старой перечнице санитарный приказ вызвать да через суд вовсе вонючую старуху из приличного дома выселить.
— Ну, раз не торопишься, поможешь мне с цветами, — обрадовалась Елизавета Львовна. — А то я в прошлый раз на приступочку встала, чтобы колумнею полить, да что-то голова закружилась.
В квартире у учительницы растений тоже было видимо-невидимо. Просто зимний сад какой-то. Марине нравилось. Она и у себя в комнате завела несколько горшочков с бегонией и геранью. Пока вот такими неприхотливыми, не то что у Ланской: у той и подкормки разные для каждого цветка, и полив по правилам. Марина их все пока не выучила, хоть и старалась. Но помочь всегда была рада.
Жаль только, надолго задержаться не смогла, Герострата, роскошного наградного кота импер-куна не увидела — не пожелал выйти к гостье. И хотелось бы остаться, тем более что Елизавета Львовна предлагала почаевничать. Но частные занятия — частными занятиями, а гимназические задания никто не отменял.
Марина мечтала стать историком или археологом, ездить на раскопки, добывая всякие редкости, или, наоборот, изучать их, привезенные другими, в тиши музея или лаборатории, чтобы белых пятен в прошлом оставалось все меньше. Она и магический дар собиралась развивать именно в этом направлении. А как же! Это те, кому стремиться не к чему, могут на такую важную вещь забить да так всю жизнь и прожить без волшебства. А если решаешь стать серьезным специалистом, нужно над собой работать. Марина мечтала научиться заглядывать в суть вещей, проникать в их историю.
Точные науки девушке не давались, а может, просто не интересовали. Но как раз сегодня нужно было выучить новый материал по геометрии и решить аж восемь задач по нему. И это заранее вгоняло в тоску. Марина подумала, что сначала быстро напишет сочинение, которое задали по изящной словесности, потом прочитает параграф по основам магии, и только потом займется ненавистной геометрией.
Распрощавшись с Елизаветой Львовной, девушка перебежала через двор в дом напротив и легко взлетела на третий этаж.