Ошибка создателя
Шрифт:
Мыслимо ли прогнозировать идеи, которые могут прийти в голову Начальству?
Я был и обрадован, и смущен.
6. Рассказывает Юрков
– А, дьявол!
Но что теперь можно было поделать?
– Черти бы тебя взяли!
Пустые слова.
– Да как тебя угораздило?
Никто не мог ответить...
Дымок легкой струйкой еще поднимался из его груди. Он возникал под крышкой приборной секции и слабо вытекал наружу, издавая приторный запах сгоревших бесценных деталей. Растерянный, я стоял над роботом и кричал, словно он мог еще услышать
Я пришел глянуть, как он тут провел ночь, - и нашел только металлическую оболочку со сгоревшим дотла нутром. Что теперь было толку в его сверкающей хромом и эмалью франтовской отделке?
Прибежала Надежда.
– Ты чего это тут раскричался?
И увидела 77-48А.
– Кто это сделал, Юрков? Кто это сделал?
– Не знаю. Может, никто.
– Как это - никто?
– Ну, может, он сам.
Она опустилась перед ним на колени.
– Что ты наделал, Юрков!
В глазах у нее были слезы.
– Не понимаю, - сказал я.
– Зачем это было тебе нужно? Ну, скажи, зачем?
Она расплакалась. Я хотел успокоить ее, но она меня оттолкнула.
– Дорегулировался!
– выкрикнула она. И снова заплакала.
Дымок все еще потихоньку выходил из груди 7748А, - словно душа робота покидала его стальное тело.
– Кто мог предполагать, что этим кончится. Я не знал. Ты знала?
– Я говорила тебе - не трогай! Не трогай! Разве ты послушаешь...
– Ответь, пожалуйста, на мой вопрос. Ты знала, что так получится?
– Я говорила тебе - не трогай! Я чувствовала, что добра от этого не будет.
– Ты знала или ты чувствовала?
Я был зол, как не знаю кто. Мало того, что сгорел 77-48А.
– Я чувствовала, чувствовала, не надо его трогать! Не надо было его регулировать, я тебе это твердила!
– Знаешь, уж коли на то пошло, - я говорил зло и жестко, - я должен тебе сказать, что ты ведешь себя крайне непоследовательно. Ты все время боялась его. Отчего же ты теперь плачешь?
Она залилась слезами.
– Надежда, я считал тебя умной женщиной!
– Юрков, это все из-за тебя, это ты сделал! Зачем ты его вчера раскрутил?..
Словом, некрасивая была сцена. Расстроенные, мы разругались...
Но надо было работать. Мы вызвали наших старичков, и они оттащили то, что осталось от 77-48А, в темный подвал, где были свалены разные ненужные ящики, балки, обломки и прочая всякая всячина. Затем мы распечатали второй контейнер.
– Смотри, Надюша, - сказал я примирительно, - этого зовут 53-67А.
Но она не разговаривала со мной. Я вскипел, бросил ей через стол документацию на робота и ушел к себе.
Когда я вернулся, 53-67А уже разгуливал вокруг витализера.
Он был, разумеется, точно такой, как 77-48А.
И держался так же. Я немного поспрашивал его - скорее, просто для формы. Он отвечал безукоризненно.
Я дал указание Надежде (теперь у нас были строго официальные отношения) отправить его в рабочий отсек.
Пусть приступает к делу вместе с другими роботами.
Затем я ушел, оставаться
рядом с Надеждой мне было невыносимо. А когда заглянул проверить, как идут дела, - застал ее снова у витализера Джиффи.– И этот в обмороке, - объяснила Надежда, не глядя мне в глаза.
Два старых наших робота внесли 53-67А и положили его у витализера. Я наклонился над ним и увидел: выбило предохранители Барренса.
Что ж, мы оживили его. А затем - затем я, не говоря ни слова, закоротил предохранители. Надежда тоже ничего не сказала. А ей, наверняка, очень хотелось сказать что-нибудь. Смолчала.
Я отправился на совещание.
У меня горел план - почему я и рискнул снова закоротить барренсовские предохранители. Не какой-то там второстепенный график ввода автоматов, а теперь уже основной план. Станция не выдавала обязательную программу.
Приборы исправно собирали всю нужную информацию, а обсчитать ее было некому. Старые-то наши роботы не могли решать новые задачи.
Бросить все, сесть за тривиальную вычислительную машину, которых на Станции хватало, и самим - вместо роботов - приняться за черную работу?..
Итак, ежедневное совещание. Разумеется, мне влетело за срыв графика. Объективные причины? Они, как вы сами понимаете, никого не интересовали. Мне поставили в пример тех, кто борется за первые места по досрочному выполнению расчетов.
О, хоть бы одного исправного робота серии "А"!
Но где его возьмешь? Звонить Фревилю? Да, я хотел так сделать. Раньше. А теперь, когда я сжег новенький его автомат, это желание у меня пропало.
Мне поставили на вид. Я произнес все приличествующие ситуации обещания. Только после этого мне позволили отключить связь. Я вздохнул и отправился посмотреть, как ведет себя 53-67А, на которого я готов был теперь молиться, лишь бы он работал.
Картина, увиденная мною, превзошла все мои опасения. Лязгая суставами, робот гонялся по комнате за Надей. Еще секунда - ему удалось схватить ее за рукав. Надя, испуганная, с мокрым лбом, вырывалась, но робот держал намертво.
– Не лает, не кусает, в отсек не пускает, - энергично спрашивал робот. Другой рукой он прижимал ее к стене.
– Замок!
– Не то. Не то. Не то.
– Пломба, - сквозь зубы ответила Надя.
– Молодец, правильно, - похвалил робот и выпустил ее.
Надя вытерла лоб.
– Стоять тихо!
– приказал я роботу. Спросил у Нади: - Он что, уже?
Она не ответила.
И этот спятил... Я схватился за дезассамблятор. Робот был опасен. Но я не любил эту процедуру, есть в ней что-то такое... И я решил - черт с ним. Подождем. И попросту отослал его в дальний отсек.
– Успокойся, - сказал я Наде.
Она только зло глянула на меня. А я, естественно, снова завелся.
– Вот что, - сказал я.
– Не хочешь разговаривать - не надо.
– Я уже не мог остановиться.
– Но график выдерживать придется. И ты будешь выполнять свои обязанности. Если автоматы не тянут эти задачи - сама сиди и решай их. Ясно? Вопросы будут?