Чтение онлайн

– Да! – радостно выдохнула девушка.

– Так об этом все знаю, - Унд Чегсан пожал плечами. – И ничего постыдного в этом нет. Так что же тебя тревожит?

– А вы пытались найти своих настоящих родителей?

Милага Тармана наконец набралась смелости, чтобы задать самый главный вопрос.

– Нет, не пытался.

– Как? Разве вы не слышали о проекте «Зов крови»? По анализу ДНК люди находят не только родителей и детей, но и бабушек, дедушек, племянников и прочих кровных родственников, - затараторила Милага. – В любой больнице, в любом здравпункте у вас возьмут анализ крови. Вы уже давно могли бы отправить

свой образец. Вашей маме должно быть немного за семьдесят. Вдруг она ещё жива?

Оптимизм будущей невестки хлещет через край. Новые члены семьи часто спрашивают Унда Чегсана о биологических родителях. Тем, кого воспитали родные папа и мама, часто очень трудно понять, как это можно жить без настоящих родителей.

– Будет лучше, если я сам расскажу тебе всю историю, - Унд Чегсан, не глядя на почти невестку, в очередной раз повернул вертел с окороком. – В 5859 году врачи поставили моей маме страшный диагноз – бесплодие. Вот родители и решили усыновить меня.

– Но как же! – воскликнула Милага, стул под девушкой тут же скрипнул.

– Так часто бывает, - перебил Унд Чегсан. – То ли врачи ошибаются, то ли болезнь проходит, то ли Великий Создатель обращает внимание на творения свои. Через пару лет, когда мы уже переехали сюда, в Тихнин, мама благополучно забеременела и со временем родила мне брата и двух сестёр. Но не будем забегать вперёд.

Мои родители жили в Тивнице, там же и нашли меня в одном из приютов. Потом отцу предложили хорошее место на Тихнинском деревообрабатывающем комбинате. Он в то время существенно расширялся и модернизировался. Родителям не хотелось уезжать из столицы, но особого выбора у них не было: либо до конца жизни корячиться на подсобных работах в тивницких ресторанах, либо сделать карьеру в далёком Тихнине. Впрочем, с годами они ни разу не пожалели о сделанном выборе.

О том, что я на самом деле приёмный, я, естественно не знал аж до двадцати шести лет. Мама и папа долго не решались рассказать мне правду.

– А когда вы её узнали, неужели вам не стало любопытно? – вновь встряла Милага.

– Стало, да ещё как.

Унд Чегсан осторожно приподнял вертел с кабаньим окороком. Горящие поленья недовольно зашипели, когда на них пролился маленький дождик из жира и пряного соуса. Мясо, наконец, дожарилось до нужной кондиции.

– Помоги мне, - Утус Чегсан шагнул к разделочному столу. – Вон то, широкое блюдо с ручками, двигай сюда.

Милага подвинула широкое блюдо к краю стола, Унд Чегсан тут же опустил в него кабаний окорок.

– Так о чём я? – Унд Чегсан лизнул большой палец на правой руке.

– Вам стало любопытно, - охотно подсказала Милага.

– Да, стало.

Унд Чегсан принялся осторожно вытаскивать из окорока стальной вертел. Едва горячий конец вошёл в сочное мясо, как жир и пряный соус вновь зашипели.

– Только в тот момент у меня не было возможности сразу же пуститься на поиски, - Унд Чегсан положил вертел на стол. – Моя подруга заявила, что беременна.

– Так, это… - от удивления брови Милаги выгнулись домиком.

– Да, да, - Унд Чегсан добродушно улыбнулся. – Таким образом Тагиза женила меня на себе. Через полгода родилась Зига, моя старшая дочь. Нужно было работать, обеспечивать семью. Однако ещё через год случилось страшное – врачи диагностировали у моего отца рак поджелудочной железы.

Вместе

с братом и сёстрами мы, как могли, помогали отцу. Химеотерапия, лучевая терапия, операции, дорогие лекарства. Не до поисков мне было. Целых девять лет продолжалась война с тяжёлой болезнью. К сожалению, рак всё же доконал моего отца.

Милага Тармана облокотилась на стол. В глазах будущей невестки читаются интерес и женское любопытство.

– На церемонии Огненного погребения мне, как старшему сыну, выпала честь зажечь погребальный огонь. Именно в тот момент, когда я стоял рядом с алтарем с факелом в руке, я вдруг понял: там, в гробу, лежит мой настоящий отец. За спиной, в чёрном траурном платье, стоит моя настоящая мать. Под руки её поддерживают мои настоящие брат и сёстры. И мне вдруг стало абсолютно всё равно, кто мои биологические родители. С этими людьми меня абсолютно ничего не связывает.

Короткими толстыми пальцами Унд Чегсан вытащил из глубокой тарелки на краю стола зелёный огурчик. Тёмно-зеленая кожица покрыта мелкими пупырышками, а на конце остался засохший цветочек. Ловко орудуя ножом, Унд Чегсан быстро порезал огурец на тонкие кружочки.

– Но как же так? – Милага подала будущему свёкру очередной огурец. – Ну неужели вот так и всё равно? Разве такое возможно?

– Милая моя, давай глянем правде в глаза.

Кабаний окорок, словно камень в саду, окружил ряд огуречных кружков. Унд Чегсан накинул сверху широкие ленточки свежего салата. Немного зелени не только украшают жаренное мясо, но и помогают его съесть.

– Осознанно или нет люди ищут не просто родственников, - Унд Чегсан указательным пальцем поправил огуречный кружок, что выпал из общего ряда, - а богатых и успешных родственников. Брошенных сирот греет мысль, будто их родители преуспели и будут только рады вновь обрести когда-то оставленное чадо.

Признайся, - Унд Чегсан перевёл взгляд на будущую невестку, - именно так ты хотела убедить меня?

Милага молча кивнула в ответ.

– Вот, – Унд Чегсан назидательно поднял указательный палец. – В реальной жизни такого не бывает. А если и бывает, то очень, очень, очень, очень редко.

Как мне рассказывал отец, моей биологической матери было лет пятнадцать, от силы шестнадцать. Она так поспешно сбежала от меня, что даже не успела дать мне имя. Значит у неё были очень серьёзные причины так поступить.

Серьёзные и умные девушки в пятнадцать лет по большой любви не залетают. Даже если моя биологическая мать жива, то вряд ли она добилась в жизни каких-либо успехов.

У меня полно родственников, - Унд Чегсан махнул рукой в сторону двери в гостиную, откуда доносится гул голосов и возбуждённый визг детей. – И скоро родится либо четвёртый внук, либо третья внучка. Зачем мне бедная никчёмная родственница, от которой будут только одни проблемы?

– Вы прагматик, - заметила Милага.

– Милая моя, - ласково произнёс Унд Чегсан. – Если бы я был идеалистом и мечтателем, то ни за что бы не сумел построить этот чудесный дом и воспитать четверых детей.

Ладно, пошли к остальным, - Унд Чегсан подхватил широкое блюдо с кабаньим окороком. – Я тебе первой кусочек отрежу, побольше. А то знаю я их – налетят как саранча, за пять минут всё слопают.

Гул голосов и визг детей ворвались на кухню, когда Милага открыла дверь в гостиную.