Ошибка Дон Жуана
Шрифт:
— Ты выяснил, кто это?
— Некто Гонсалес. Официант в ресторанчике на том конце острова. Ему двадцать пять, он местный, но приехал после долгого отсутствия, в самом начале сезона.
Морис смотрел на бесстрастное лицо друга и думал, что Родриго наверняка запоминает всю информацию. И Боже храни дурака Гонсалеса, ибо Родриго Альба — друг, каких мало, но и враг, какого поискать.
— Еще кто-то замешан?
— Вроде бы нет.
— Хорошо.
Морис Каллахан прекрасно понимал, что имеет в виду Родриго. Подобные ситуации могли нанести непоправимый вред репутации отелей Альба, поэтому разобраться во всем
Худощавое аристократическое лицо Родриго напоминало лицо мраморной статуи, голос был опасно тих и тверд.
— Пожалуй, нам стоит навестить синьора Гонсалеса.
Океан шумел за окнами, лучи солнца лениво щекотали босые ноги двух белокурых девушек, сидевших друг напротив друга в небольшой уютной комнате. Одна из девушек нервно и немного картинно курила, неумело сжимая холеными пальчиками длинную белую сигарету, вторая рассматривала какие-то бумаги...
Гвендолен Ричвуд с омерзением и недоверием смотрела на фотографии. Черно-белые, плохо сфокусированные снимки.
— Может быть, все не так уж плохо...
Она сама себе не верила, что уж говорить о Лиззи. Лиззи Ричвуд, младшей сестренке, хорошенькой, словно куколка, белокурой и глупенькой, попавшей в беду, в очень большую беду. Что скажут родители!
— Может, это кто-то другой?..
Куколка взмахнула сигаретой и яростно затушила ее в керамической пепельнице.
— Это не кто-то, это я, Гвен, это я собственной персоной, и ты должна помочь мне, или я умру! Если мама и папа узнают... Да нет, я не умру — они меня убьют!
Гвен беспомощно смотрела на черно-белые снимки и молчала. Лиззи никогда не принимала надуманных утешений, она удивительно твердо стояла на земле и не верила в спасительную ложь.
На фотографиях была именно Лиззи. Обнаженная. Если эти снимки попадут в прессу... Судья Ричвуд может попрощаться с карьерой и вообще с работой. Таблоиды такого шанса не упустят.
— Это просто ужасно, Лиз...
— Да. А если он пошлет эти снимки Робину... Робин в жизни не поверит, что я не спала с Раулем.
— А ты не спала?
— Вот! Даже ты не веришь! Да Рауль просто знакомый парень! Мы вместе плавали на яхте, загорали, с ним было весело, ничего больше. Не веришь? Да я клянусь...
— Тихо, Лиз. Я тебе верю.
Темные брови Гвен сдвинулись в одну линию. Карие глаза смотрели печально и устало. Карие глаза и темные брови обе сестры унаследовали от отца, мать же подарила им свои светлые пепельные локоны, почти серебряные по контрасту с глазами.
Лиз была настоящей красавицей, а Гвен не могла похвастаться правильными чертами лица.
Слишком решительный подбородок, немного вздернутый носик, очки, опять же... Впрочем, очки ее не портили. И без них всякий мог сказать при взгляде на Гвен Ричвуд: вот серьезная, образованная, уверенная в себе девушка, которая не нуждается в разных глупостях, вроде цветочков, серенад и вздохов под луной. Она твердо стоит на грешной земле и всегда добивается своего.
Никто на свете не знал, как Гвен Ричвуд иногда завидует своей младшей сестре, при взгляде на которую все мужчины расправляли плечи, выпячивали грудь и теряли рассудок. Хорошо иметь трезвый ум — но как хочется иногда
кружить головы и быть до ужаса, до восторга, до самозабвения легкомысленной... Конечно, не до такого ужаса.— Зачем ты все это творила, Лиз? Вы ведь собирались пожениться с Робином — или ты не уверена в этом?
— Гвен, перестань изображать мудрую старую няньку! Я не такая, как ты, и я это знаю. Мне плевать на карьеру, и я не хочу работать, а то, что помолвлена с Робином, не значит, что мне нельзя развлекаться вообще!
— Развлекаться? Ну и развлекалась бы! В пляжный волейбол бы играла, на яхте каталась...
— А если бы ты приехала на неделю пораньше, то и не случилось бы ничего! Ты бы за мной присматривала.
Розовые губки сложились обиженным бантиком, в глазах блестели сердитые слезы. Лиззи нашла виновницу всех бед.
— Ты прекрасно знаешь, что у меня работа.
— У тебя всегда работа! Всю жизнь. Ничего удивительного, что Рик не выдержал... Ой, прости, прости, я свинья, жуткая свинья, не надо было этого говорить. Гвен, лапочка, миленькая, что делать?! А мама с папой сами виноваты. Приглашали Рауля, таскали его смотреть на все эти скучные монастыри и замки, обедали вместе... Вообще, в нашем возрасте все эти семейные праздники и совместные каникулы до добра не доводят!
— Да? Но ты так не думала, когда папа оплачивал счета?
— Еще хорошо, что они не заказали тур в идиотские горы, забыла, как они называются! Очень интересно — камни, трава и небо. Все!
— Зато там не было бы этого Рауля.
— Перестань, Гвен! Я о фотографиях все время думаю... Наверное, этот парень подсыпал что-то мне в коктейль, когда я плавала в море. Конечно, наверняка не скажу, но где-то я про такое читала... Или с кем-то из наших, это было... Точно, с Дженни! О, не волнуйся, с той девчонкой все было в порядке. Она просто отрубилась, и нам пришлось тащить ее на себе до машины. Мне вот тоже было нехорошо в тот день! Я еле до номера добралась, а ведь выпила всего бокал белого вина...
— Мы должны позвонить в полицию.
— Не валяй дурака, Гвен. При чем здесь полиция? Я ведь умная девушка. Потом, я не оставляла свой бокал, теперь я вспоминаю, что даже в море его с собой брала. Как можно брать в море бокалы?! Кроме того, я никогда ничего не беру у незнакомцев!
Гвен скептически посмотрела на сестру, вещавшую всему свету о своей рассудительности, и задумалась.
Теоретически ничего невозможного в этой истории нет. В газетах часто пишут о том, как случайные знакомые подсаживают девушек на наркотики или стараются их напоить. А потом пользуются их беспомощным состоянием. Трудность в том, что сама Гвен уж точно никогда не вступала в отношения с незнакомцами. Все ее, так сказать, мальчики были давними и хорошими знакомыми, почти с самого детства, либо коллегами по работе.
— ...что интересно, меня ведь и пальцем никто не тронул! Этому негодяю, нужны только папины деньги! Он меня сфотографировал специально, чтобы потом шантажировать.
— Ну, и скажи спасибо, что хоть цела осталась!
— Я, себя полной дурой чувствую. Рауль этот... Я думала, я ему нравлюсь... Гвен, что делать? Ты дашь мне денег?
Гвен выпрямилась в кресле и посмотрела на младшую сестру.
— Никому и ничего мы платить не будем. Ни пенни. Мы заберем фотографии и негативы.
— Но как...