Осень № 27
Шрифт:
Что бы что-то понять и не нужно того.
Я заметил тебя сквозь туманную жуть.
Ну что ты искала? Искала кого?
Ну конечно же, лето, зима, осень, весна.
Не могут быть постоянны, все по кругу и вновь.
И над городом только туманы, ветра.
Без того заморозят остывшую кровь.
Крылья феникса.
Когда
Как серый пепел, сожженных грозных дней.
Как феникс я, направлю крылья к свету.
Там в небесах избавлюсь от теней.
Но туго мне, сжимают тело цепи.
Что не дают, и голову поднять.
И лишь судьба повторно бросит жребий.
Мне давит плоть и хочет поиграть.
Мой старый плащ, не греет новых ран.
В коррозии коробится душа.
И все что есть, того я не отдам.
Как догорит последняя свеча.
И крылья феникса на раненной спине.
Все ждут когда, свободным тело станет.
И память вечная, зарывшись в парандже.
В моей душе, бумагой от дождя размякнет.
Я так хочу ступить ногой на землю.
И пусть песок пяту мне обожжет.
Я на груди гадюку сто лет грею.
Она одна в беду ко мне ползет.
И рваный крик зависнет эхом в небе.
Когда с окна посыплется стекло.
Опять дожди и запах с поля хлебный.
Ворвётся в грудь, израненным цветком.
О крылья феникса поблекшие на коже.
Вы не спешите без боя умирать.
В моей руке покрытый кровью ножик.
Позволит мне, лечь мирно на кровать.
На ту постель бела что как сугробы.
И тело вновь почувствует тепло.
И вспоминать виновен в смерти кто был.
Когда весной в округе все цвело.
И крылья феникса несите меня вдаль.
В седьмое небо, где царство вечных снов.
И ночи чёрной заштопанная шаль.
Ты остуди взбурлившуюся кровь.
Город чужой.
Город в крике бушующем пьяной толпы.
Душа непреклонна и к правде раздетой.
Люди оставив в гостиной столы.
Бегут на дороги покрытые пеплом.
Что
за город теперь приютился на карте.Новые улицы вместо родных.
Очистили город давно за миллиарды.
Средь руинов не видя, заснувших босых.
Чужая страна, и был здесь мой город.
Хлебное поле златых колосков.
А теперь здесь стрельба и слова отговорок.
Страна политических, злых дураков.
Вместо солнца луна, чёрный дым вместо ветра.
Голоса нет, лишь запоздавшее эхо.
Смертью ночь обернется, на развалинах века.
Не услышать теперь и фальшивого смеха.
Сомнение.
Нет, я не выскажу и долю сомнения.
Просто жить так больше я не могу.
Но в бессилье всегда ты мне было спасением.
Нет, не разрушил шальную мечту.
Но я быть не могу тебе мужем любимым.
Никогда не за что, мне нужна лишь свобода.
За грехи перед богом, был все время хранимым.
Дважды я заходил, в оскверненную воду.
Что же может тянуть к королеве бродягу?
Не влюбленное сердце, а просто желание.
Позабыв о заплатах и мрачных бараках.
Предаваться утехам в ухоженной спальне.
Только это театр забытых ролей.
Кровь бежит по потокам исколотых вен.
Был же глуп, разогнал я всех спьяну друзей.
Как с пластмассовой верностью жил манекен.
Нет и не может иного здесь быть.
Ты актриса дарящая беды свои.
Не возможно без ветра, по течению плыть.
По пути отмывая ладони в крови.
Но за что на глаза снизошло опасение.
Нет, не знал я того что пророчеством было.
Ты в душе поселилась убогим сомнением.
Что меня незаметно когда-то убило.
Невозможно писать о любви.
Невозможно писать о любви.
Когда рядом она у постели.
Час за часом рождаемся мы.
Не хотим теми быть кто мы в деле.
Просто проще когда её нет.
Написать пару строк о соблазне.
В темноте загорается свет.