Осада вечности
Шрифт:
— Неплохо бы. И еще чего-нибудь более существенного.
— Пойду попробую, может, чего и раздобуду, — пообещала девица, взяла пустые кружки и вышла вон, предусмотрительно замкнув за собой дверь.
Даннерман зевнул и потянулся, задавшись про себя вопросом, какой еще сюрприз приготовило его дорогое Бюро. Интересно, черт возьми, что же все-таки делать, если шеф действительно возьмет и издаст письменное требование, чтобы он, Даннерман, подписал прошение об освобождении? Нет, вряд ли Пелл осмелится на такой шантаж. Уж слишком он хитер и изворотлив, чтобы оставлять после себя
Что, кстати, тоже вещь не из легких, поскольку никакого своего адвоката у него нет. Если, конечно, не считать старого хрыча, их семейного юриста, который сначала напортачил с завещанием, а потом втянул его в аферу с полетом на орбитальную станцию, из-за чего и разгорелся весь сыр-бор.
Даннерман обернулся на звук открываемой двери, ожидая увидеть Марлу Тепп с очередной кружкой кофе.
Тепп появилась на пороге, но не только с кофе, а с кем-то еще. Этот кто-то оказался кузиной Пэт.
— Вот, чтобы вам скучно не было, — бодро произнесла офицерша. — Я на некоторое время оставлю вас одних. Кстати, я нашла, чем вам перекусить. Кофе тоже горячий.
Вид у кузины Пэт — то есть у доктора Патриции Эдкок — был хмурый, если не откровенно враждебный. Она уселась на свободную скамью напротив Даннермана.
— Привет, Пэт, — робко поприветствовал он родственницу.
Та даже не удостоила его ответом. Собственно говоря, так он и предполагал. Кузина не простила его, и в некотором роде Даннерман был на нее за это не в обиде. Кому понравится, когда к вам подсаживают полицейскую ищейку, особенно если эта ищейка ваш же собственный родственничек, которого вы знаете едва ли не с пеленок.
Даннерман пощупал ошейник и пристально посмотрел на Пэт. Кстати, такая возможность представилась ему впервые за несколько недель. Кузина не только выглядела усталой и измученной; казалось, она стала меньше ростом — наверное, потому, что одета была в тюремную робу. В целом Пэт производила впечатление человека явно не в себе.
— Как дела, старушка? — решился на вторую попытку Даннерман, заискивающе улыбнувшись.
Кузина Пэт бросила в его сторону исполненный злобой взгляд и процедила сквозь зубы:
— Дерьмово.
Даже из вежливости она не стала интересоваться, как дела у Дэна. По всей видимости, ей это было до лампочки.
— Пэт, можно подумать, мне неизвестно, что ты имеешь на меня зуб, — вздохнул Даннерман. — Но что, по-твоему, я должен был делать? Я работаю на Бюро, а Бюро хотело узнать, что ты там замышляешь. За тобой все равно бы следили, не я, так кто-то другой.
— Верно, Дэн, но кому-то другому вряд ли я стала бы доверять так, как тебе. — Пэт вздохнула и, немного помолчав, добавила: — Ты не мог бы оставить в покое эту штуковину?
Только тогда Даннерман сообразил, что все время трогает свой ошейник. Он убрал руку.
— По крайней мере на тебя не надели такой хомут.
— Нет, а зачем? На кой черт он нужен в одиночной камере? Пэт в задумчивости взяла кружку кофе, что напомнило Даннерману о том, что Марла Тепп вроде бы принесла что-то пожевать. Как оказалось, это всего
лишь початая коробка печенья. Эдкок молча понаблюдала за ним, а затем поинтересовалась:— Дэн, ты мне можешь объяснить, что происходит? Даннерман лишь покачал головой. Рот у него все еще был забит печеньем.
— Зачем нас постоянно таскают на допросы? Что это за комедия? Ведь мы уже миллион раз ответили на одни и тс же вопросы!
Даннерман пожал плечами. И ежу понятно, что это комедия, которую постоянно разыгрывают для тех, кто сидит за зеркальной перегородкой. Правда, с какой целью — он и сам никак не мог взять в толк.
Эдкок нервно заерзала на скамье.
— Послушай, тебе не кажется, что вся эта история с имплантатами — просто какая-то уловка? Может, у нас в головах ничего и нет?
Даннерман наконец проглотил сухомятку.
— Есть-есть. Я собственными глазами видел изображение на экране, когда меня допрашивали в первый раз.
И не только в первый. Каким только тестам его не подвергли — и рентгену, и томографии. Одному черту известно. Например, наставили ему в затылок ионную пушку, пытаясь таким образом определить химический состав хреновины, которая непонятно каким образом оказалась у него в черепе.
— Даже если предположить, что история с имплантатами — сплошная липа, представляешь, чего им стоит сфабриковать доказательства? Нет, слишком уж трудоемкое дело. Нет смысла.
— Ты ведь у нас ищейка. Кому знать, как не тебе.
— Представь себе, не знаю. Я ведь тоже не помню, как это попало мне в голову.
— Вот и я не помню, — вздохнула Пэт. — Утверждают, будто у всех у нас эта штука есть — у нас с тобой, у Джимми Лина, генерала Деласкеса. От меня требуют подписать какое-то прошение об освобождении из-под стражи, при условии, что я соглашусь на операцию. Я сказала им, что подпишу, если ты тоже подпишешь. А если ты откажешься, не стану подписывать.
Даннерман в замешательстве воззрился на кузину. Похоже, несмотря ни на что, она ему доверяет, чего он никак не ожидал. В растерянности Дэн даже не сразу нашелся с ответом.
Собственно, ответ и не понадобился, так как, судя по всему, Пэт взяла разговор в свои руки.
— Ладно, а чем ты занимался до того, как заварилась вся эта каша с имплантатами? Как там твоя подружка? — Теперь Пэт была явно настроена дружелюбно. — Я имею в виду актрису.
Сама того не ведая, она наступила кузену на больную мозоль, ведь он и сам последнее время мучился тем же вопросом.
— Не знаю, — честно признался Даннерман, — мы с ней давно не виделись.
Эдкок кивнула и понимающе посмотрела на Дэна.
— Чему удивляться. Насколько мне известно, ты был не в том состоянии. То есть, я хочу сказать, был постоянно пьян.
Эта реплика задела Дэна за живое.
— К твоему сведению, — произнес он сухо, — меня под завязку накачали психотропными препаратами, вот я и вырубился. Аж на несколько недель. Не помню даже, что я делал.
— Понятно. Хочешь переложить вину за свое поведение на кого-то еще.
— Ничего я не перекладываю. Просто рассказываю все начистоту.
Эдкок это явно не убедило, но она не стала спорить.