Ось земли
Шрифт:
– Почему, изволь объяснить.
– Боюсь.
– Чего ты боишься, профессор? Ты же знаешь, что по последним данным физики время является величиной постоянной. Оно не движется. Все, что должно случиться, уже случилось, просто мы с тобой пока не в курсе. Может, стоит слетать?
– Время, может и постоянная величина, Порфиша, а человеческие мозги – величина текучая. Если Господь не дал им способности заглянуть в будущее, то не надо Божью волю нарушать. А то окончательно растекутся.
– Может ты и прав. Но заглянуть, честно говоря, страсть как хочется. Просто, зуд по коже. Я вот тебе намедни чуть нос не расквасил из-за Иосифа Виссарионовича. А ведь, поди, как просто заглянуть в будущее и узнать, кто из нас прав. Может, сидит в 2020 году в Кремле новый гуманный диктатор и управляет Россией своей твердой рукой, и она
– А может, сидит там демократически избранный президент и суровой рукой направляет все органы по пути закона и порядка.
– Ой-ой-ой, Сашхен, не смеши. Уже направил один такой демократически избранный, теперь на две пролетарские революции делов хватит разгребать. Или, думаешь, все само собой рассосется?
– Хватит со мною шутить, Порфирий. Ты можешь, хотя бы не на долго побыть серьезным. Дело-то нешуточное.
– Ну, уж прямо таки, нешуточное. Можно подумать, от нас с тобой что-то зависит.
– Тебе не понять, критик, насколько зависит. Отвечай на мои вопросы:
Ты верующий или дурака валяешь?
– Ну, допустим, верующий.
– Допускать в своих критических статейках будешь. Отвечай прямо.
– Верую я.
– В Господа нашего Иисуса Христа или еще в кого?
– Что за вопрос? Конечно в православного Бога.
– Теперь ответь, есть в заповедях Евангелия хоть слово о диктатуре?
– А то нет. Господь всем обещает устроить страшный суд. И вообще он бескомпромиссен. Не то что твои либералы-кошкодралы.
– Не ответил ты на мой вопрос. Тогда я отвечу: для него диктатор – это Понтий Пилат, существо не посвященное в тайну бытия. То есть, человек, лишенный божественного призрения. Аутсайдер. Понял?
– Чего?
– Того. Нет на свете ни одного вида справедливой власти, если она не опирается на веру. И стыдно тебе, православному, Сталина славить. Стыдно!
– Долго ты меня, Сашхен, слушал, а ни черта не услышал. Да, славлю Сталина. Славлю! Только не потому, что он диктатор, как ты не поймешь! Вот рушилась Россия в пропасть, летела вверх тормашками. Что бы с ней случилось, приди Троцкий к власти? И тут схватил ее за шиворот этот жестокий гигант, вытащил из пропасти, поставил на дорогу и сказал – смотри, какая ты сильная, какая могучая. Иди этим путем! Вот за что ему низкий поклон! Как же по-другому!? Да, потом, после него все пошло на перекосяк. Что мы видим потом? Потом мы видим, что не хватило у этого гиганта света в голове, чтобы на православную стезю страну поставить. А ведь мыслимое дело! Но не решился или не захотел. А может, не успел. И стал тогда сильный и могучий советский народ Западу уподобляться и снова обрушился. Но разве заслуги Сталина от этого меньше? Ведь исторический-то опыт никто у нас не отберет. Мы уже такими, как немчики и французики не станем!
– И что же плохого в немчиках и французиках?
– Что плохого? Да ты на себя посмотри. Эти твои либералы давно уже из европейцев и американцев дураков сделали. Мало того, что демократию свою окончательно в балаган превратили, так теперь еще и международный Бильдербергский клуб сочинили. Раз в год со всех сторон съезжаются и все там решают: на кого напасть, кого президентом выбрать, какие цены на нефть сохранить.
– Это преувеличение. Докажи!
– Эх, ты, архивариус. Вот тебе цитата от самого ихнего начальника Дэвида Рокфеллера. Изрек он данные слова в выступлении перед редакторами крупнейших газет, кои умалчивают всю информацию о работе сего заведения. Благодарит, значит. Слушай:
«Нам было бы невозможно разработать наш план для всего мира, если бы он был предан огласке в те годы. Но мир устроен сложнее и готов идти к мировому правительству. Наднациональная верховная власть интеллектуальной элиты и банкиров мира, несомненно, более предпочтительна, чем национальное самоопределение, практиковавшееся в прошлые столетия. Таким образом мы обязаны удержать прессу в неведении относительно наших убеждений, составляющих историческое будущее нашего века». Как, Сашхен, крепко сказано? Это я к твоим завываниям о свободе и демократии. Сталин, хоть и диктатор был, таких целей не имел и не заявлял. Может под конец жизни у него с головой что и произошло.
Не знаю. Но с Бильдербергом его не сравнить. Мировое правительство, понимаешь, о котором никто ничего не знает! А ты спрашиваешь, чего это сегодняшний российский президент каких-то министров-ассенизаторов терпит, которые только делу вредят. Слетал бы лучше на слет бильдербергских пионеров и послушал за стенкой. Глядишь, и тебе все понятнее стало. А будь сейчас Иосиф Виссарионович у власти, небось, в его правительстве никто министров не тасовал бы. Он сам кого хочешь перетасует.– К сожалению, ты прав. Западная демократия давно уже в олигархическую власть вырождается. США рано или поздно навяжут Европе новый тоталитаризм. Это я вижу, это я понимаю. Но не знаю, где правильный путь.
– Только Порфирий Петрович тебе, профессор правильный путь укажет. Долго я над тобой эксперименты ставил и всячески тебя испытывал. Долго, пока не понял, какой ты есть человек. А теперь знаю, ты есть человек честный и ищущий. К сожалению, недавно к вере пришедший, а от этого еще не все понявший. Так вот, слушай:
Первое. Ты правильно догадался, что вера в Бога всему голова. Без нее ни одно общество правильным путем не пойдет. Молодец! Власть без Бога обязательно оказывается в лапах темных сил.
Второе. Справедливая власть не может терпеть тот рынок, который олигархи построили. Западный рынок весь от ссудного процента раздулся, и мы уже забыли, что его родоначальник – это ростовщик, грязный паразит, который тянет соки из других людей. Сегодня, как две тысячи лет назад, большинство участников рынка опутаны неправедным ссудным процентом. Это против Бога. Либо мир повернется к десяти заповедям, которые в мирской жизни называются декалогом, либо пойдет к своему концу.
Третье. Только одна страна имеется на Земле, в которой православная вера может стать главной опорой жизни. Только у нас мыслимо возрождение заповедальных отношений. Если чуму стяжательства из жизни изъять, то дело по-другому будет выглядеть. Но помыслить об этом можно только в России. Никто никогда не предскажет, какой будет в России власть, если там вера станет главной опорой. Личная, групповая, общественная. Что за рынок в ней без ростовщичества обнаружится, никто не скажет. Но если мы к этому не повернемся, то американцы приведут мир к катастрофе. На Россию вся надежда. Она – последняя опора Господа.
– Не знаю, Порфирий, сколько мне еще думать придется, но кажется мне, над твоими словами стоит подумать.
– Это, тебе Сашхен, мое последнее слово. Ухожу я.
– Куда, Порфирий Петрович?
– Думаешь, мне охота без конца по временам мотаться? Сделал меня тот несчастный случай бессмертным и худо мне от этого неестественного состояния. Не должно так быть.
– И что ты задумал?
– А ничего особенного. Вернусь я в тот самый вечер, когда мы с Тарарашкиным херес пили, только до полусмерти напиваться не стану но дохлым прикинусь, а когда машина в речку упадет, быстренько вынырну из воды и повлекусь на Байкал, в скит, подальше от людей. И стану там Богу молиться до скончания века. Вот так Сашхен. А ты когда нибудь заберешься в архивы советской литературной критики и найдешь обо мне биографическую справку, мол, был такой-сякой Порфирий Поцелуев, литературный мародер и туполобый соцреалист, который бесславно исчез из творческого процесса и следы его потерялись во времени. Ну, прощай. Долгие проводы – лишние слезы.
Александр Александрович даже не успел понять сказанное его приятелем, как тот исчез, словно поставил точку в последней главе таинственной книге их дружбы.
Допрос «Вия»
Микроавтобус въехал к одному из полицейских участков Дрездена. Из машины в сопровождении охранников вышли пятеро англичан в наручниках. Следом на полицейском автомобиле подъехал «Марк».
Четверых боевиков под надзором дежурного полицейского оставили в зарешеченном помещении для задержанных, а Хейли провели через черный выход снова на улицу и посадили в машину «Марка». Через несколько минут она въехала в подземный гараж, в дальней стене которого виднелась металлическая дверь. «Марк» нажал на сигнализатор и дверь начала открываться. За нею обнаружилось помещение вроде жилой трехкомнатной квартиры с кухней, гостиной и кабинетом. Полиция использовала это помещение для укрытия агентуры, которая оказалась под угрозой. Там уже находились Булай и «Клин».