Оружие для Слепого
Шрифт:
Последним прозвучал выстрел из пистолета Макарова.
«Неужели его убили?» – выскочив из автомобиля, в котором она сидела, Светлана бросилась к подъезду.
В дверях она нос к носу столкнулась с вооруженным армянином. Тот чуть было с испуга не выстрелил, но, увидев перед собой женщину, промедлил, и это промедление стоило ему жизни. Светлана дважды выстрелила в упор, бизнесмена отбросило к стене. Только тогда она сообразила, что на нем бронежилет, и что сейчас он может выстрелить в нее. Реакция не подвела Жильцову, она дважды выстрелила в лицо: одна пуля вошла в глаз, вторая в висок над самым ухом. Бизнесмен был мертв.
В полумраке подъезда мерцал красный огонек на панели лифтовой шахты. И Светлана догадалась,
Она выскочила из подъезда и, уже садясь в машину, запуская двигатель, несколько раз попыталась связаться с Вадимом по рации. Ответом была тишина.
«Да черт подери, что там такое?! Будьте вы все неладны!»
На угнанной со стоянки белой «девятке» Жильцова покинула несчастливый двор. И лишь на следующий день ей стало известно о гибели Вадима, который скончался в кабине лифта, застрявшей на седьмом этаже. Смерть бизнесмена-армянина и двух его телохранителей новостью для нее не являлась.
Вадим перед делом успел получить лишь аванс – двадцать тысяч долларов. О существовании Светланы никто не знал. Понимая, что раскрыться – значит нарваться на неприятности, она даже не стала искать заказчика для того, чтобы потребовать всю причитающуюся сумму.
После гибели любимого Светлана решила больше в подобных делах не участвовать. Но благие намерения молодой женщины остались лишь намерениями. Она уже привыкла жить ни в чем себе не отказывая, и как ни старалась ограничивать себя в тратах, это ей практически не удавалось, и деньги текли, как сухой песок сквозь пальцы. Вскоре ей стало ясно: еще месяц-два, и она окажется на мели. Вот тогда она и решила, что все-таки деньги, заработанные Вадимом и ею, – а ведь это она лично пристрелила бизнесмена-армянина – должна получить сполна.
Она отыскала заказчика, переговорила с ним. Ничего хорошего из этого не получилось: заказчик попросту послал ее, сказав, что не знает ни о каком армянине и с Вадимом Васильевым не знаком. А если она будет продолжать настаивать, то он обратится в ФСБ.
– И там с тобой, крошка, так поговорят, что никаких денег не захочешь и даже забудешь свою фамилию, – добавил он, мерзко хохотнув.
– Ну, что ж, воля ваша, – сказала Светлана, – на нет и суда нет..
Она даже не стала пугать, не стала сотрясать воздух угрозами, а просто удалилась, понимая, что если человек открыто пугает, то навряд ли применит силу. Она ушла. А через две недели на обочине Волоколамского шоссе в кювете, в грязной траве гаишники обнаружили труп. Автомобиль бизнесмена нашли метрах в четырехстах от мертвого хозяина, в густом кустарнике.
Следователю было непонятно, как он там оказался, не по воздуху же его туда забросили? И как так получилось, что труп владельца автомобиля находился метрах в четырехстах от машины? Портфель, с которым бизнесмен покинул свой офис и в котором, как потом выяснилось, лежала крупная сумма денег, исчез бесследно. Исчезли так же дорогие часы и перстень. Убит бизнесмен, как выяснили криминалисты из МУРа, был с довольно-таки приличного расстояния – метров с двадцати, причем не из винтовки, а из пистолета. Вот это наводило на определенные размышления. Было ясно, что убийца – профессионал, прекрасно стреляющий из пистолета. Следователь не сомневался в том, что убийство заказное, но так и не ухватил ни одной ниточки. Дело осталось нераскрытым…
Недели оказалось вполне достаточно для того, чтобы Светлана разработала жесткий сценарий, по которому она собиралась действовать против, в общем-то, глубоко безразличного ей Кленова. Но одно дело разработать, а совсем другое дело – реализовать. Ведь жизнь всегда подкидывает всевозможные сюрпризы.
Не был исключением и этот день. Во-первых, на улицах как назло было полно машин, и Светлана, сидя
за рулем, нервничала, уже начинала волноваться, что может опоздать, и тогда реализацию плана придется отложить еще на неделю, что ее совсем не устраивало. Лицо Светланы оставалось бесстрастным, но когда ее новый «Фольксваген» застрял на перекрестке, она прикусила нижнюю губу и сжала руль так, что костяшки пальцев побелели.Впереди маячила длинная череда машин, ожидающих, когда загорится стрелка, разрешающая поворот направо. Стрелка вспыхивала уже дважды, но машины ползли как караван тяжело груженых верблюдов.
– Уроды! – ругнулась Светлана и, резко вывернув руль, выехала из потока на встречную полосу, а затем, едва вспыхнула стрелка, резко повернула руль направо, подрезая троллейбус.
Вот здесь и случилась неприятность. Гаишник возник словно из-под земли, она видела, что еще несколько секунд назад, когда она выворачивала руль, на обочине никого не было, лишь торчал одинокий рекламный щит. А тут – здрасьте, стоит мент, свистит и зло машет своей полосатой палкой, дескать, поворачивай, подъезжай ко мне. Светлана выругалась, вздохнула и подъехала к обочине, упершись правым передним колесом в бордюр. Она не спешила выходить, лишь открыла правую дверцу, чтобы инспектор мог ее хорошенько рассмотреть. А гаишник не спешил к ней подходить, чувствуя свою власть.
Наконец он догадался, что если женщина не вышла из машины, значит что-то там не в порядке, сделал несколько шагов, вяло приложил руку к фуражке, назвал свою фамилию и звание. Лишь после этого, нагнувшись, заглянул в салон. Увидел он такое, что черные редкие брови сложились домиком на середине лба. Женщина в сером плаще сидела, почти касаясь животом руля, по щекам ее бежали слезы, губы были искусаны почти в кровь, глаза моргали, руки судорожно сжимали баранку.
– Ваши документы, – по инерции бросил сержант и осекся. – Вам что, плохо? – он не смотрел на лицо женщины, его взгляд прилип к огромному животу, который еле вмещался в зазор между баранкой и спинкой сиденья.
– Мне плохо, – выдавила из себя Светлана каким-то осипшим бесцветным голосом. – Вот только вы свистнули, я испугалась и началось…
– Что началось? – гаишник заморгал бесцветными ресницами, которые так не вязались с черными бровями, присел на корточки и действительно увидел, как живот под плащом подрагивает.
– Видите? Видите? – прохрипела Светлана. – Он шевелится!
– Да уж…
Сержант на своем веку навидался всяких штучек, знал все уловки, к которым прибегают и мужчины, и женщины, когда их останавливает инспектор, и провести этого сержанта было почти невозможно. Но тут уж испугался даже он.
"Черт подери, эта дуреха прямо здесь родить может!
Тогда возни будет… А что если я ее и на самом деле напугал?"
– Какого черта за руль села!
– А что, мне троллейбусом к врачу ехать? – выдавила из себя, цедя каждый звук, Светлана.
– Это точно, с таким брюхом в троллейбусе не поедешь, – хмыкнул сержант многозначительно и в растерянности оглянулся по сторонам, словно бы ища помощи. – Послушайте, может, мне вас подкинуть куда-нибудь, или «Скорую» вызвать по рации?
– Не надо, сама доберусь. Не бросать же машину па улице. Только что-то он расходился, как ненормальный. Весь в отца, у него и папашка такой же! – она большим пальцем прикоснулась к животу и тут же ойкнула, словно от нестерпимой боли.
– А ты, это.., доедешь сама? Может, все-таки…
– Доеду, доеду, вот только пару минут посижу, воздуха свежего глотну и тогда.., все нормально.
Спасибо за заботу, сержант, извините, что правила нарушила. Если бы я на повороте еще немного постояла, то уже не тронулась бы, пришлось бы вам меня вытаскивать. А так отпускает уже, видите… – она положила руку на переключатель скоростей и посмотрела прямо в глаза сержанта. Тот не возражал. – Спасибо вам большое!