Орифламма
Шрифт:
Ж о з е ф и н а. Да нет, я слышу. Не надо так кричать.
М а р т а. Вокруг много людей.
Ж о з е ф и н а. Каких людей?
М а р т а. Друзей, у нас столько друзей!
Ж о з е ф и н а. Ты их называешь друзьями? Кто я для них? Кто они для меня? Нет, нет, это не друзья. Пустые предметы в пустом пространстве. Чудовищно непроницаемые, безразличные, эгоистичные, жестокие. Замкнутые в своей скорлупе.
М а р т а. О!
Ж о з е ф и н а. Нет, нет, Марта, конечно, это не о тебе. Но что ты можешь сделать? Ты еще маленькая… Что ты можешь?.. Я совсем крошечная в этом огромном мире. Я заблудившийся испуганный
М а р т а. Есть другие, все остальные. Есть много людей.
Ж о з е ф и н а. Я их не знаю. Они меня не знают. Чужие… У меня были большие и сильные родители. Они вели меня по жизни за руку. Они ничего не боялись. Шли прямо вперед. С ними мне никогда не было страшно… Раньше мне не было страшно, не было страшно… Только страшно было их потерять. Я все время думала о том, что потеряю их, иначе не бывает. Я знала, знала. И этот день настал скоро, увы, слишком скоро! Я уже давно, так давно одна, они так давно оставили меня одну… Я не привыкла к их отсутствию. И никогда не привыкну. Никогда, никогда… Меня бросили. Мне страшно, так страшно… Я одна, я заблудилась. Меня никто не знает, не любит, я ничего собой не представляю для окружающих. Я для них ничего не значу. Ничего не значу.
М а р т а. Я вырасту, стану такой же сильной, как твоя мать, и буду тебя защищать.
Ж о з е ф и н а. Я защищаюсь, как могу, от этой тревоги. Страх научил меня. Защищаюсь зубами… у меня выросли когти.
М а р т а. Люби людей. Если ты их полюбишь, они перестанут быть чужими. Если ты их не боишься, они перестают быть чудовищами. Им ведь тоже страшно в их скорлупе. Полюби их. И аду придет конец.
Марту больше не видно. В полумраке появляется стена. Пробегает испуганный ребенок, похожий на мальчика-англичанина. Он пытается перелезть через стену. У него ничего не получается. Появляется толстый человек, похожий на Джона Буля, он гонится за ребенком. Джон Буль и мальчик тоже преображены, как во сне.
Т о л с т я к. Эй, негодник!
Р е б е н о к. Не трогайте меня… Простите меня.
Т о л с т я к. Сорванец проклятый! Ты хотел нас бросить? А? Хотел сбежать? Почему? Скажи, почему?
Р е б е н о к. Простите меня. Я хотел погулять в лучах света. Мне хотелось, чтобы было много неба.
Т о л с т я к. Ах ты, сладкоежка. Бандит. (Дает ему пощечину и тащит его за ухо. Ребенок плачет.) Думал, я тебя не поймаю…
М а л ь ч и к. Только не в карцер, я не хочу обратно в карцер.
Т о л с т я к. Дурень, теперь узнаешь, что свет гораздо красивее, когда на него глядишь со дна черного провала, и что небо куда чище, когда видишь его через решетку.
М а л ь ч и к. Только не в карцер, не хочу возвращаться в карцер.
Т о л с т я к (уводя его). Мы тебе покажем. Мы тебя научим. Мы займемся твоим воспитанием. В конце концов поймешь… или покоришься.
Уходят.
В луче света появляются странные фигуры; вскоре становится понятно, что это 1-й англичанин и 1-я англичанка, 2-й англичанин и Журналист, с несколько измененной внешностью, как бы слегка карикатурной. Бурно жестикулируя, они подходят к Жозефине.
Ж
у р н а л и с т. О, мадам, мадам, мы всем сердцем с вами.Т р о е а н г л и ч а н (вместе). Всем сердцем с вами. Всем сердцем.
1-й а н г л и ч а н и н. Если вы нуждаетесь в чем бы то ни было…
2-й а н г л и ч а н и н. Скажите нам.
Ж о з е ф и н а. Вы очень добры.
1-я а н г л и ч а н к а. Я знаю, что такое быть одной за границей; все мы через это прошли. Вам поможет мой муж, и все наши любовники в вашем распоряжении.
Ж о з е ф и н а. О, как вы добры, чрезмерно добры.
Ж у р н а л и с т. Мы в вашем полном распоряжении.
Ж о з е ф и н а. Благодарю, я так смущена.
1-й а н г л и ч а н и н. Что она говорит?
2-й а н г л и ч а н и н. Она говорит, что смущена. Представляете? Говорит, что смущена.
Трое англичан и англичанка уходят, говоря:
1-я а н г л и ч а н к а. Она смущена, она вам сказала, что смущена?
Ж у р н а л и с т. Она еще сказала: «Благодарю, благодарю, как я смущена».
1-й а н г л и ч а н и н (изображая Жозефину). Благодарю, я смущена.
2-й а н г л и ч а н и н. Наивность этой дамы граничит с глупостью.
Ж у р н а л и с т. Потому она и смущена. Хи-хи!
Д в о е а н г л и ч а н. Хи! Хи!
1-я а н г л и ч а н к а. Вы могли бы извлечь пользу из ситуации.
Ж у р н а л и с т. Никакой пользы из нее не выжмешь.
Перед тем как уйти, они в последний раз поворачиваются к Жозефине, иронически ее приветствуют, смеясь, преувеличенно жестикулируя и гримасничая. Жозефина, которая стоит к ним спиной, этого не замечает.
Жозефина остается одна; она стоит у самого правого края сцены.
Ж о з е ф и н а (изменившимся тоном). А он, он, куда он вечно уходит? Что он делает? Он мог бы мне помочь. Должен был помочь… Он меня бросил, как все остальные, не думает обо мне… Обо мне не думают…
В алом свете появляется огромная, огромная фигура, одетая в длинную красную мантию, в квадратном красном колпаке.
Фигура может быть двух, трех метров ростом, она может стоять на платформе на колесиках, которую скрывает мантия.
Это Судья… у него может быть голова куклы, но, в то же время, огромная, гротескная; он, разумеется, ужасен.
Огромный Судья приближается к Жозефине и останавливается прямо перед ней. Ей приходится запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.
Справа и слева от Судьи — два заседателя, также одетые в красное, но не такие большие. Они сидят, стоит лишь Судья.
Это суд, вся эта декорация может двигаться на платформе. Медленно подъехав к Жозефине, они так же потом отъедут обратно.
В тот момент, когда они приблизятся к Жозефине, один из заседателей, толстый, с багровым, налитым кровью лицом, звонит в колокольчик. У второго — на голове капюшон с прорезями для глаз. Пауза.
Ж о з е ф и н а. Я ничего дурного не сделала, господин Председатель суда… В чем меня обвиняют? Я ничего не сделала.
М а р т а (или голос Марты). Мама, не бойся. Это лишь видение, кошмар. Это не настоящее. Все станет настоящим, только если ты в это поверишь. Все станет настоящим, только если ты будешь об этом думать. Все станет настоящим, только если ты этого захочешь. Не верь в это.