Опустошение
Шрифт:
Каждый вечер он работал у нас грузчиком и оператором кара-погрузчика.
– Ты, наверно, на выходных спишь до обеда, – удивлялся я, – ты же работаешь каждый день с девяти утра до двенадцати ночи.
– Нет, у меня дом-то в деревне, жена и детей двое, – отвечал Сергей, – мне отдыхать некогда.
Неудивительно, что у него была машина, на которой иногда после вечерней смены он подвозил меня домой. По моим подсчетам, он зарабатывал не меньше пятисот рублей в месяц.
Наверно, именно на таких, как Сергей, всегда и держалась страна.
Вторая группа, которую я определил для себя как «простые рабочие»,
Мужчины, входившие в третью группу – «преступники», отдавали четверть своих доходов государству за совершенные ранее незначительные преступления, такие как кражи, хулиганство.
Некоторые из них, пойманные при попытке кражи книг, все равно оказывались в тюрьме, но большая часть все же оставалась по эту сторону стены.
Я очень хотел поскорее уйти в армию, и в марте 1987-го меня наконец-то направили на призывную комиссию.
Однако послужить стране мне было не суждено. Пожилой врач военкомата обратил внимание на неправильную работу моего сердца. Дальнейшие исследования показали недостаточное развитие митрального клапана, и по решению медкомиссии я был освобожден от срочной службы в мирное время.
Начальник отдела кадров гарантировал мне место на вечернем отделении Полиграфического института, но оставаться в типографии я не собирался.
Нужно было использовать второй шанс, чтобы вернуть свою жизнь в привычное русло.
На этот раз к выбору альма-матер я подошел очень ответственно, изучив всю информацию о гуманитарных институтах, заранее исключив из списка все технические заведения, а также музыкальные и художественные училища, так как эти таланты отца не передались мне цепочкой ДНК.
Выбор был остановлен на Московском институте народного хозяйства.
Три месяца подготовки к экзаменам: математика, сочинение, история и английский язык.
Я впервые в жизни чувствовал ответственность перед собой, перед родителями и понимал, что права на ошибку на этот раз у меня нет.
Когда я сдал все экзамены и ждал результатов зачисления, почти не сомневаясь, что первого сентября я снова получу студенческий билет, неожиданно приехал Артем. Я многократно прокручивал язвительные эпитеты, которыми собирался наградить его при встрече – мне было очень неприятно чувствовать себя обманутым и слабым.
– Привет, гегемон! – радостно произнес он, входя в квартиру, и, не дождавшись ответного приветствия, сжал меня в крепких объятиях. – Знакомься – Илза. Моя будущая жена.
Я даже не сразу заметил его спутницу – Илза была высокого роста, но рядом с огромным Артемом казалась совершенно незаметной, хрупкой и беззащитной.
Илза говорила по-русски с небольшим, но таким ласкающим слух жителя средней полосы прибалтийским акцентом. Не таким ярким, как у Лаймы Вайкуле, но все же очень заметным. На мой взгляд, Илза не была
красавицей, но ее обворожительная улыбка и тихая манера говорить напомнили мне героиню Елены Прокловой в фильме «Единственная», с Владимиром Высоцким.Артем приехал на машине отца и планировал провести целую неделю в Москве.
На следующий день я узнал, что зачислен в институт, Артем и Илза разделили со мной радость поступления.
Несмотря на то что каждый вечер мы проводили в кафе или ресторане, Артем ни разу не позволил мне заплатить за себя, хотя, работая в типографии, я сумел накопить почти четыреста рублей.
В сложившихся обстоятельствах я решил, что о невозвращенных пятидесяти рублях поднимать вопрос не следует.
– Ты знаешь, – говорил Артем, – я не люблю Москву, она очень серая, не подходит для жизни.
– Почему? – удивился я, – все стремятся сюда, тут театры, музеи, стадионы.
– И при этом тут некрасиво и неуютно, – продолжал он. – Красная площадь, конечно, впечатлит любого, но, кроме нее, у вас и правда ничего интересного. Рига и Таллин, Киев, Ленинград, Львов – эти города действительно красивы. Я никогда ни при каких обстоятельствах не соглашусь здесь жить.
Артем говорил, что надо открывать свое дело. Правительство приняло закон об индивидуальной трудовой деятельности, и впервые со времен НЭПа можно было легально заниматься мелким бизнесом.
– Я думаю сделать свой игровой клуб, – говорил Артем, – или цех по пошиву одежды, или маленькое кафе.
– А где ты возьмешь на это деньги? – удивлялся я.
– У отца или ссуду в банке.
Однако мои мысли были заняты новым институтом, и идея собственного бизнеса меня не заинтересовала.
Илза и Артем уехали, не забыв пригласить на свадьбу.
1990. Май
Артем неожиданно позвонил в конце мая девяностого года.
– Привет, что делаешь?
– Ищу возможность заработать миллион, есть что-нибудь на примете?
– Считай, что нашел. Послезавтра приезжай в Шереметьево, встречай. Только не в первое, а во второе, я прилетаю из Монреаля. – Он назвал номер рейса и примерное время прибытия в Москву. – Да, и такси возьми сразу от дома, а то в Шереметьеве ломовые цены.
Ожидая Артема в зале прилета аэропорта, я жалел себя. Меня не покидала мысль, что настоящая жизнь проходит мимо. Существуют другие города, другие страны, машины, но все это находится на другой планете, куда мне никогда не попасть.
Как и большинство моих знакомых, я выбрал для себя другую жизнь – учеба, распределение, карьера.
Конечно, женившись на втором курсе, я осложнил и без того непростую жизнь московского студента дополнительными обязанностями – мне приходилось постоянно подрабатывать везде, где это было возможно.
Моя жена Элла училась со мной в одной группе. Мы очень понравились друг другу с первого дня знакомства и вскоре начали жить гражданским браком в нашей большой квартире. Ее родители жили в Александрове, небольшом городе в ста сорока километрах от Москвы. Там она провела свое детство, закончила школу и оттуда сбежала в Москву при первой возможности, но это ни в коей мере не ставило под сомнение искренность наших отношений.