Чтение онлайн

Тем временем, мистер Джортан стал подниматься, не отстраняясь от нее ни на шаг. Он достиг коленей, потом — поднялся к груди. Мари показалось, что плотно скроенный лиф стал тесным, ей не хватало воздуха, и вместе с тем все тело стало ватным, словно чужим, не давая возможности пошевелиться. Господин прижался еще крепче, обнял ладонями ее лицо, прикоснулся губами к щеке… Мари сдавленно выдохнула, не в силах отвернуться, ловя в себе ответное желание прижаться к этому мужчине.

Но, похоже, что это отрезвило мистера Джортана. Он тут же отпрянул, сжав губы и обхватив себя руками, и снова отошел к окну. В комнате повисло молчание. Тягостное, протяжное. Мари сглотнула, ощущая, как по щекам потекли

слезы. Только сейчас она поняла, от чего ее избавило провидение. Душу заполнила горечь. Почему она так ничтожна, что даже постоять за свою честь не сумела должным образом?!

— Прости меня, Мари, — сухо произнес господин Энтони, нарушив тишину. — Такого больше не повториться. Я поступил, как безвольная тряпка! Это непростительно, но я все равно прошу, чтобы ты не держала на меня зла.

Он так и не повернулся. Возможно, принял молчание за ответ.

— Что ж. Ты ответила. Больше не стану тебя мучить. Хочешь, я попрошу принести тебе чая?

На этот раз он оглянулся, но все равно избегал смотреть ей в глаза.

— Нет, — выдавила Мари, глотая слезы. Она чувствовала себя гнусно, не переставая корить за слабость. Его прикосновения все еще горели на теле адским пламенем, а в груди бешено клокотало сердце.

— Тогда я запру тебя. Надеюсь, к ужину покончу с делами.

Мистер Джортан решительно направился к двери, отодвинул Мари, словно деревянный истукан, и вышел. Она осталась одна слушать, как стучат по коридору его сапоги и унимать дрожь и слезы раскаяния.

Энтони неспешно спускался по ступеням, держась за перила и борясь с желанием бежать прочь сломя голову. Как он мог! Дать волю чувствам, желаниям… и рукам. Тем более теперь, когда показалось, что Мари стала относиться к нему, как к доброму другу… Энтони остановился, оторвал руку от перил и сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не ударить в стену. Мари! Как же она прекрасна! И как легко потерять голову, находясь с нею наедине. До сих пор он мог контролировать себя, но сейчас, когда предмет мечтаний оказался так близко…

Боже! Ее запах, большие наивные глаза, ямочка над верхней губой и стыдливый румянец, вспыхивающий, едва он прикасался к ней… Энтони нахмурился — надо отвлечься, занять мысли чем-то другим. Иначе силы покинут, и он помчится обратно — снова просить прощения. И неизвестно, чем кончится всё на этот раз.

Глубоко выдохнув, Энтони преодолел оставшиеся ступеньки и, оказавшись в холле, наткнулся взглядом на минувшего кучера. Тот стоял у дверей, перебирая в руках хлыст.

— Ты еще здесь? — удивленно произнес Энтони, мысленно сосредотачиваясь на деле, ради которого он и приехал в Лондон. — Это провидение! Мне как раз надо отъехать по делам.

— Простите, господин, но вы обещали мне монету за багаж, — извиняющимся тоном ответил возница, переминаясь с ноги на ногу.

— Ах, да! Видите, все-таки это провидение, — вымученно улыбнувшись, сказал Энтони. Перед глазами все еще стояло взволнованное лицо Мари. — Обычно, я помню свои обещания.

Достав из кармана шиллинг, он протянул его вознице.

— Я выйду через минуту.

Тот принял деньги и, поклонившись, направился к выходу. Энтони остался наедине с протиравшим рамы картин портье. Он взобрался на стол, укрытый газетами, и тихонько бормотал что-то под нос, аккуратно работая куском чистой марли. Правда, после прикосновения с обрамлением полотен, тряпица приобретала серые полосы. Похоже, тут не часто прибирали, либо хозяин гостиницы затеял привести все в порядок исключительно ради новых посетителей.

— Простите, но я не успел представиться, — отвлекая его от уборки, произнес Энтони.

Портье повернулся, все так же нависая

над картиной, на которой простирались бесконечные золотисто-зеленые луга под ярким солнцем. Про себя Энтони отметил, что полотно весьма недурно написано: четкие и вместе с тем плавные мазки, колоритные оттенки. Издалека колосья и впрямь выглядели живыми, слегка склоненными под силой ветра.

— Конечно, господин. Я тоже, признаться, забыл о хороших манерах и не назвал своего имени. Меня зовут Тони Льюис, я хозяин этого заведения и держу его вместе с женой — Глорией. Она сейчас на кухне готовит ужин.

— Мистер Энтони Джортан, — Энтони слегка склонил голову.

— Выходит, мы в некотором смысле, тезки, — просветлев лицом, произнес портье. — Не обессудьте, что не могу спуститься и должным образом приветствовать вас. Боюсь, если я спущусь отсюда, обратно уже не влезу, а мой лоботряс вряд ли променяет помощь на кухне на протирку пыли.

— Ничего страшного. К тому же, я тороплюсь по делам. Надеюсь, я могу положиться на вас, Тони? — Мысль о том, что он оставляет Мари одну, пусть и за запертой дверью, казалась невыносимой. Но Энтони справедливо рассудил, что ей не стоит слышать то, о чем пойдет речь на предполагаемой встрече. К тому же, сейчас только он сам, пусть и невольно, мог причинить ей зло.

Напустив на лицо строгости, он добавил:

— Я оставил девушку взаперти, чтобы она не распорядилась возникшей свободой по своему усмотрению. Надеюсь, вы понимаете?

Получив утвердительный ответ, Энтони направился к двери. То, как переменились глаза портье при последних его словах, не понравилось. Показалось, будто они в одно мгновение стали колючими. Впрочем, вполне возможно, что всего лишь показалось. Отгоняя тревогу Энтони вышел на улицу, по которой крался сумрак. Мелкая морось посыпалась в лицо, вечерняя прохлада прокралась за пазуху, минуя открытый ворот сюртука. Получше запахнувшись, Энтони прошел к кэбу и, не дожидаясь, когда кучер распахнет двери, запрыгнул в экипаж.

— Трогай! — крикнул он, захлопывая дверцу.

Зычный возглас возницы, фырканье лошади — и карета тронулась, унося Энтони прочь от гостиницы и девушки, которую он боялся назвать любимой даже в мыслях.

Дорога не заняла много времени, Энтони, погруженному в размышления, даже показалось, что они только что отъехали со двора Тони Льюиса.

— Приехали, господин, — открывая дверцу экипажа, произнес кучер.

Энтони вылез, достал из кармана деньги и отдал ему.

— Благодарю, господин! — просиял тот и поклонился.

Возница ловко вскочил на козлы и еще раз склонил голову.

— Бог любит меня сегодня, — выкрикнул он, будто хотел поделиться радостью со всей улицей. — Значит, это прокл… — тут кучер осекся. Видимо, сообразил, что упоминание Бога и проклятья одновременно недопустимо. — Это бестолковое стекло все-таки разбилось на счастье!

— Чему ты так радуешься? — Энтони и сам улыбался, словно впервые разглядывая этого неказистого, низкорослого со шрамом на лице и с густой бородой, человека.

— Сегодня срок платить за квартиру, — простодушно поделился возница. — А все деньги ушли на похороны жены. Если бы не вы, нас с детьми выбросили бы на улицу.

— Всего за одну просрочку? — удивился Тони.

— Нет, мы задолжали уже за несколько месяцев. Лошадь и кэб тоже взяты в аренду, и не каждый день удается встретить честного человека. Прощайте, сэр!

Стегнув пегую лошадь, кучер вместе с экипажем скрылся за поворотом. Незаконно присвоенное им Энтони звание «сэра» повисло в воздухе вместе с радостными возгласами.

Тони поежился. Все-таки, жизнь не ко всем благосклонна — бывает и так, что она дает слишком мало. Зато, не всякий богатей станет так радоваться паре шиллингов.