Чтение онлайн

Кажется, он хотел сказать что-то еще, но я его перебила все тем же, полным нежности тоном.

— Как вы себя чувствуете, полковник? Голова не кружится? Идти можете или позвать кого-нибудь из целителей? Ай-ай, такая неприятность, я чувствую себя такой виноватой…

— Что вы, мастер Алмия! Вы…

— Все эти кошмарные юбки! Право слово — ах, кто придумал эти длинные юбки, за которые запинаются почтенные господа!

— Что?..

— Запинаются и падают, аж до потери сознания! Кошмар! — я трагично заломила руки. Во взгляде Валлоу, наконец, мелькнуло понимание, и лицо его тут же сделалось злым и жестким.

—

Послушайте, дорогая Элисавифа…

— Мастер Алмия, пожалуйста, — перебила я. — И нет — это вы послушайте. Вы споткнулись и упали. И Вольфгер Лейт не имеет к этому происшествию совершенно никакого отношения. И если я услышу хоть краем уха, что капитан несправедливо пострадал от ваших рук, то… Поверьте, если вы планируете задержаться в Лидии, с семьей Алмия вам ссориться совершенно ни к чему.

Полковник выглядел теперь даже не столько злым, сколько огорошенным.

— Вы — вы! — защищаете его?! Он меня ударил!

— Вы назвали его псом. На этом объявляю ничью. А теперь прошу меня извинить, полковник. У меня есть обязательства на этом приеме. Всего доброго.

Вот вам и сходила подышать воздухом!

Мне правда сделалось вдруг душно в зале, и голова закружилась, но такое на подобных мероприятиях у дам-с случается тут и там. Не я первая, не я последняя — но именно я при этом нарвалась на скандал распустившего хвост павлина с бойцовым петухом!

Дурноту, конечно, как рукой сняло, хороший скандальчик — он всегда бодрит.

Я вылетела с балкона стрелой, но сейчас же замедлила шаг — первые яркие эмоции от столкновения схлынули, и до меня вдруг дошло то, что было сказано вервольфом, но померкло в горячке спора.

Кевин. Кевин Ревенбрандт!

Да это просто сумасшествие какое-то! И у этого хлыща лощеного еще хватило наглости держать меня в подвале? Где эта тварь?

В зале не было видно ни вервольфа, ни Алемана, ни Ревенбрандта (по крайней мере, того, который мне был нужен). Чтобы напрасно не тревожить людей расспросами — «а не видели ли вы?...» — я решила проверить одну догадку и торопливо покинула зал, спустилась вниз, вышла на улицу — и не ошиблась. Доблестные стражи порядка во главе с капитаном как раз запихивали недовольного, но не делающего попыток вырваться или разораться Кевина в карету.

Надо отдать должное Лейту — он сумел провернуть арест без шума. Видимо, как-то выманил Ревенбрандта из зала, а там уже и он сам, услышав список собственных прегрешений, наверное, предпочел пока сохранять молчание и не устраивать громкую сцену.

Меня кольнуло иголочкой вины. Ладно, может, так кричать на него и не стоило. Но сам хорош! Ведь и зашибить мог идиота! Да даже если и не прибил бы — эта выходка могла стоить капитану работы и в принципе карьерного будущего в городе. Чем он только думал? А если бы у меня не получилось надавить на Валлоу?

В конце концов, я просто за него испугалась!

Попеременно вспыхивая то раздражением и злостью, то желанием обнять и поцеловать, я приблизилась. Спина, на которую я глазела, по мере моего приближения становилась все напряженнее и напряженнее, будто Лейт на моих глазах заковывался в броню.

— Капитан, можно вас на два слова?

Он даже не обернулся, только дернул плечом и загнал в карету Алемана. Судя по виднеющимся из окна физиономиям, ехать им всем будет тесновато… Поколебавшись мгновение,

а потом махнув рукой на видимость, я проговорила, лишь чуть понизив голос.

— Вольфгер, поехали домой. Ты свое дело сделал. Не прямо сейчас же ты будешь его допрашивать…

Вервольф обернулся — резко, всем телом, так, что я даже мелко вздрогнула от неожиданности. Взгляд его, брошенный на меня сверху вниз, был нечитаем.

— Спасибо, мастер Алмия, но я способен самостоятельно решить, когда и как мне выполнять мою работу. Благодарю за содействие. Развлекайтесь.

С этими словами он вскочил на козлы к кучеру, и карета тронулась по бульвару, прочь от здания ратуши, оставив меня на ступеньках одну.

Дунул ветер, все тело содрогнулось от озноба, а я все равно несколько мгновений не могла пошевелиться, глядя вслед удаляющемуся экипажу. Не веря тому, что только что случилось. Что Вольфгер со мной… так. Фактически на глазах у сослуживцев, лакеев и даже преступников, бездна его забери! Да даже если они ничего и не слышали, что вполне вероятно — все равно!

Все равно!

Я стиснула зубы и почувствовала, как губы сжимаются в некрасивую тонкую линию. Ну, Вольфгер! Я сделала знак рукой, и ко мне тут же подскочил один из лакеев.

— Мою накидку. И карету.

— Как будет угодно, госпожа Алмия.

Уже сидя в теплом, обитом бархатом нутре экипажа, я почувствовала, как глаза защипало. Слезы, которых я сама от себя не ожидала, покатились по щекам. Одна слезинка за другой, безостановочно. Я шмыгала носом, как девчонка, вытирала их ладонями, но все равно продолжала реветь, проклиная бал, Алемана, Валлоу, Кевина, Диану, Николаса, втравившего меня во все это. И капитана.

Капитана — особенно.

И особенно за то, что я, Элисавифа Алмия, мастер-эксперт, представительница одной из старейших семей всего королевства, умница и красавица — вместо того, чтобы купаться в восхищении и обожании, трясусь одна в карете по дороге домой и рыдаю.

На этой мысли проклятия — и рыдания — начинались по новому кругу.

Повинуясь какому-то дурацкому бунтарскому духу, я стянула туфли еще на первом этаже и медленно потащилась по лестнице босиком, не жалея дорогущих чулок и подола платья, безжалостно задранного и смятого в кулаке.

О платье было думать нельзя. Мысли о платье вызывали новую душащую слезливую волну. Сколько я носилась с этим платьем, сколько предвкушала взгляд, которым на меня будут смотреть глаза с волчьим призраком за зрачками, сколько упивалась грядущим торжеством! Как сладко сжималось все внутри от мысли о том, чем мне отольется это платье потом, после…

Дура.

Я шагнула в квартиру, и шелковый камень обласкал босые ступни. Обида и злость вспыхнули с новой силой. Я зло топнула, швырнула туфли, стянула с себя платье прямо там, в коридоре, бросив метры шелка и горку драгоценных камней бесформенной грудой на полу.

Ну, Вольфгер! Попробуй только заявиться ко мне под утро с извинениями! Я тебе такое устрою!..

Я долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, прокручивала в голове случившееся, вертела так и сяк. И даже не поняла, когда провалилась в какой-то мутный, больше похожий на дрему сон. А когда проснулась с больной головой и с отвратительным настроением, отстраненно подумала о том, что устраивать ничего не придется.