Чтение онлайн

— Так точно!

Тревор вытянулся, щелкнул каблуками и взлетел в экипаж, который почти сразу тронулся. Вольфгер покосился недовольно на карету содружественного управления, на дверце которой красовалось схематическое изображение драгоценного камня на фоне многолучевой звезды — магические проявления контролировались совместными усилиями Гильдий артефакторов и магов. Раз карета все еще тут, значит, мастер Алмия так и распивает чаи в компании своей драгоценной кузины.

Внутри поднялась знакомая волна раздражения в адрес платиновой гадюки, которую впору было назвать еще и акулой. И которая, словно почуяв, что добыча осталась одна, выплыла из дверей резиденции в облаке своего неизменного аромата.

Рот вервольфа почему-то наполнился слюной. Он сглотнул и, не оборачиваясь, сделал решительный шаг прочь, но хрустально-холодный голос его окликнул:

— Капитан Лейт!

Мысленно воззвав к богам с просьбой отмерить ему еще терпения, ну хоть капельку, Вольфгер обернулся.

Мастер Алмия, держащая под мышкой давешний конверт с артефактом, но почему-то без своего неизменного портфеля, спустилась по ступенькам. И к ней тут же подскочил кучер, которому она сделала знак приблизиться.

— Доставишь в управление, передашь дежурному. Отвечаешь головой, — отчеканила артефакторша, и парень активно закивал, глядя на нее влюбленными глазами.

«Идиот какой-то», — философски подумал Вольфгер, не в силах представить, как можно испытывать к этой стерве даже хотя бы симпатию, не говоря уже о куда более теплых чувствах.

— Хотите, он подбросит вас, капитан? Раз уж ваши подчиненные оставили вас на произвол судьбы, — жемчужно-серые глаза лукаво сверкнули, глядя на вервольфа.

— Мои подчиненные, мастер Алмия, оставили меня не на произвол, а в покое. И благодарю, в услугах вашего кучера я не нуждаюсь.

— Слышал? Свободен.

Парень птичкой упорхнул к своей карете, но сама артефакторша почему-то не торопилась возвращаться в дом, где, очевидно, планировала задержаться.

«Моя кузина!». Тьфу.

— Пожалуйста, разберитесь с этим делом, капитан, — пропела Алмия с улыбкой. — Диана ужасно переживает из-за случившегося. Просто не находит себе места. Мы очень на вас рассчитываем! Сделайте все возможное.

— Мы всегда делаем все возможное, — холодно отозвался Вольфгер.

— Хотите задержаться на ужин, капитан? — серые глаза мастера лукаво сверкнули. — Уверена, кузина будет рада вас принять.

«Я пока еще в своем уме, чтобы соглашаться на подобное предложение», — подумал вервольф, а вслух ответил:

— Благодарю, у меня еще есть дела. Передайте госпоже Корвин мое почтение.

То ли стерва исчерпала свой дневной запас яда в пикировках с Валлоу, то ли сегодня звезды сошлись под каким-то феноменальным углом, но мастер Алмия только улыбнулась уголками губ и, бросив: «Как знаете!» — покоцала каблуками обратно вверх по лестнице.

Вольфгер передернул плечами и зашагал к себе домой, оставляя мысли об убийстве и прочих делах у порога дома Корвинов и размышляя теперь о сугубо бытовых вещах. Например, остались ли дома еще сосиски, или он, как это бывало, в легком помутнении зажевал их ночью сырыми. И можно ли будет наконец-то нормально пройти по лестнице на родной второй этаж, или она по-прежнему загромождена, как утром, огромным количеством вещей под белыми простынями — потому что кто-то уже третий день въезжал и никак не мог въехать в пустую квартиру на этаже третьем.

Выпив перед сном эликсир с пафосным названием «Лунное затмение», блокирующий спонтанную полнолунную трансформацию, Вольфгер долго не могу заснуть. А когда все же провалился в неверный сон, ему снова приснился кошмар — до боли знакомая дробь каблуков по потолку.

Шантей женился, так думала я, вваливаясь полупьяная к себе домой в два часа ночи.

Мерзавец, как он мог?!

Женился-то он уже давно, только официального объявления по этому поводу

не было, и свету он жену не представлял до недавнего времени. Вернее, до сих пор не представил. Просто в списке приглашенных на ежегодный бал в Ратуше значился «Максимилиан Шантей с супругой».

Об этом мне по большому секрету сообщила Диана, едва лишь окончательно пришла в себя после чудовищных страстей, случившихся в ее доме. И стало ясно, что это известие однозначно нельзя игнорировать. Мгновенно были созваны еще две подружки, и Николас мог сколько угодно ворчать о разорении семейного винного погреба, но у нас был повод — Шантей женился!

Две из четверых собравшихся в особняке Корвинов дам рыдали. Бес их подери, они действительно рыдали! Да, две из трех моих приятельниц — уже матери, включая одну из рыдавших. Третья Диана. Четвертая — я.

Не исключено, что Диана рыдала от нервного напряжения, но я-то знала наверняка, что она была влюблена в Макса на протяжении, как минимум, пары лет. Впрочем, кто в него не был влюблен?

Оставляя за собой след из предметов гардероба — от строгого пиджачка до шаловливых шелковых чулок — я на неверных ногах, оббив все тело о непривычные углы и стоящую не на своих местах мебель, доплелась до постели и рухнула в нее, не разбирая.

Не было ни пышного празднества, ни даже ходивших по городу слухов. Мои дорогие подружки предположили, что, видно, невеста до того страшна, что ее и людям-то предъявить грех.

Я хорошо помнила миниатюрную девицу, хозяйку маски кваккиутль, класса опасности А1, и мстительно поспешила их разочаровать. У девицы была богатейшая шевелюра, скромные, но весьма приятные округлости. Сокрушительно молоденькая и сокрушительно хорошенькая, о чем я и сообщила злорадно подруженькам.

Я хмыкнула и перевернулась на спину. Макс трясся над девицей, как припадочный. Вспомнить приятно.

Но как он мог жениться, а?

Вот ведь подлец. Он же всего на пару-тройку лет старше. И вот — женился! Теперь меня дома совсем съедят. Живьем.

В ближайшее время мне в родовом особняке семейства Алмия лучше не появляться. Там будет стоять вой и нудеж. «Даже Шантей женился, а ты-ы-ы!». И мои вялые огрызания на тему того, что жениться я не могу при всем желании, ни на кого не произведут ни малейшего впечатления…

На этой мысли я провалилась в глухой сон и спала беспробудно до самого трезвона будильника в семь часов утра.

Пробуждение вышло тяжелым. Кто говорит — пить надо меньше, тот однозначно прав. Я перевернулась на постели, разглядывая новый потолок. Нет, на самом деле потолок был старым, старинным даже, с красивой узорной лепниной и изящной люстрой с хрустальными подвесками. Потолок мне достался от прежнего владельца квартиры, а люстра была моя. Я отхватила ее за бесценок на блошином рынке и в глубине души даже подозревала, что она краденая, ибо где еще чумазый худосочный орчонок мог взять такую люстру — тот еще вопрос. Но я здраво рассудила, что, если не я, так кто-нибудь другой ее купит, так что уж лучше буду я!

Переезд нагрянул в мою жизнь внезапно. Меня вполне устраивала уютная квартирка на углу улиц Цветочниц и Синих колпаков, которую я снимала уже столько, что привыкла считать ее своей. Вот только у хозяйки женился сын, и та решила подарить квартирку молодоженам и грядущему пополнению в семействе, а потому попросила съехать. Я стоптала пять пар каблуков, разыскивая новое место жительства, но не находила ничего подходящего. А потом, когда я возвращалась со встречи с очередной квартировладелицей, на меня упало сверху полотно с аккуратно отрисованной надписью: «Продается». Сверху ойкнули и прибежали приносить извинения — девушка как раз вывешивала этот плакат на балкон, но не удержала.