Операция "Волчье сердце"
Шрифт:
Нет, получать подарки за мелкие пакости мне еще определенно не доводилось!
Удивительный аромат. Искристый и нежный, ощутимый и ненавязчивый. Я совершенно не улавливала его в рутинных делах, но стоило подумать, вспомнить — и он расцветал в воздухе, тут же снова исчезая…
О том, что мастер Алмия сменила духи, судачило все управление. Портрет в коридоре неодобрительно поджимал губы — ему категорически не нравились ни пересуды, ни, собственно, сама мастер, пребывающая в какой-то глубокой задумчивости.
Впрочем, портрет был неправ. Моя глубокая задумчивость была связана исключительно с завалом на работе. А то, что спустя два дня я оказалась
Ладно, не случайностью. Но имею я право на любопытство?
Я окинула взглядом витрину, уставленную изящными флаконами самых разных форм, и толкнула дверь с большим цветочным витражом.
Надо головой мелодично пропел колокольчик.
Внутри лавки пахло необычно — свежими цветами. Обычно в парфюмериях висел характерный, слегка приторный запах — не неприятный, но ощутимый. А здесь пахло, как в цветочной лавке — свежими листьями и розами. На звук колокольчика из подсобного помещения вышла женщина — русоволосая, статная, с темно-серыми глазами, которые, я могла поклясться, с приближением полнолуния нальются золотом. Оказывается, за время соседства и сотрудничества с Вольфгером я внезапно стала выделять оборотней из толпы.
Были они с этой женщиной неуловимо похожи.
— Добрый день, — она приветливо улыбнулась. — Чем я могу вам помочь?
Я сделала несколько шагов к прилавку.
— Мне очень нравятся одни духи и даритель упомянул, что приобрел их здесь. Только я не знаю названия…
Имя капитана, хоть он и говорил назвать, я не упомянула. Сама не знаю, почему. Интуитивно мне чувствовалось здесь что-то любопытное.
— Вы хотя бы можете описать аромат? — вполне любезно уточнила хозяйка.
— Вот, — я протянула ей запястье.
Женщина с хищной грацией, исполненной внутренней сдерживаемой силы, склонилась над моей рукой. Дрогнули ноздри, и приятное лицо озарилось яркой солнечной улыбкой. Она выпрямилась и смерила меня странным взглядом, в котором плясали смешинки. Я начала подозревать, что господин капитан-таки растрепал, кому вознамерился дарить духи, а главное — за что! Значит, скорее всего, она родственница. Сестра? Кузина?
— Что ж, я прекрасно знаю, что это за духи. А еще я знаю, что изготовила их буквально три дня назад. Что-то случилось? Разлили? — в голосе звучало самое искреннее сочувствие, но глаза продолжали смеяться.
Это была откровенная издевка, но какая-то совершенно… беззлобная. Я бы даже сказала больше — весьма… одобрительная издевка!
Я начала подозревать, что не я одна привыкла оттачивать зубы на гранитной скале под названием «Вольфгер Лейт». Вот! Значит, меня можно понять! Такой ведь прекрасный образчик породы.
Гранитной! А не…
— К счастью, нет, — лучезарно улыбнулась я. — Просто подруги интересуются названием, а я даже не могу ответить на этот простой вопрос.
— Это духи индивидуальной сборки, — сообщила мне хозяйка. — По детальному описанию вашего… дарителя. Он был очень точен в своих запросах. Вплоть до флакона!
— И флакон описывал? — удивилась я.
— Конечно, — кивнула женщина и с невозмутимым лицом добавила, — Как сейчас помню: «Мне нужен самый тяжелый».
Мне стоило огромных усилий не кривить губы в усмешке. Сестрица! Однозначно!
— Название… — напомнила я, ловко пропустив укол мимо ушей.
— Ах да. Название в таких случаях дает заказчик. Я могу подсказать ему, если нет идей, но часто подобные ароматы в принципе остаются безымянными. Ведь чаще всего один-единственный
человек их и носит. Кроме того, я не имею права без разрешения заказчика изготавливать их для розничной продажи. Так что, к сожалению, я не смогла бы помочь вашим подругам, даже будь у вас название.Я кивнула — вот и славно. Потому что у меня не было ни малейшего желания с подругами этим названием делиться!
— И все же, — теперь мне было вдвойне любопытно. — Я люблю, когда аромат поименован. Что бы вы посоветовали? Как профессионал?
— «Волчье сердце», — легко и не раздумывая отозвалась хозяйка лавки.
Паническое удивление — как? Откуда? Неужели он ей и это рассказал? Что она знает? — сменилось облегчением. Тьфу ты, Эва! Заработалась, везде заговор мерещится.
Совпадение, конечно! Но — странное. При чем тут сердце? Да еще и волчье?
Я задумчиво поднесла запястье к лицу и снова вдохнула.
— Думаете? — с сомнением уточнила я. — Как-то у меня ни малейших волчьих ассоциаций.
Мастерица пожала плечами, но хитрое выражение из ее глаз так и не пропало.
— Вы просили мой совет. Все же духи — это очень индивидуально, как и их восприятие…
И только когда за мной закрылась, снова звякнув, дверь парфюмерии, до меня что-то дошло. Не о запахе ведь она, а о дарителе.
На что это намекает язвительная хозяюшка?
На ухаживание подарок похож не был. В конце концов, ухаживания мне приходилось принимать не раз и не два. И отнести Вольфгера Лейта к числу своих ухажеров я могла бы разве что во сне.
Память любезно напомнила, что во сне я его и не только к ухажерам отнесла, и я досадливо от нее отмахнулась — брысь, нашла, что подсовывать. Это было только раз и неправда!
Нет, если бы капитан за мной ухаживал, я бы это все же узнала от него, а не от его языкастой сестрицы!
Но, с другой стороны, если бы один из моих братьев пришел ко мне за артефактным подарком весьма, признаем, личного свойства для некой девицы, я бы тоже решила… словом, решила бы!
Впрочем, то, что себе там воображает госпожа Лейт (или уже не Лейт?), меня совершенно не интересует. Мне просто любопытно было, где и как Вольфгер добыл духи, и этот вопрос теперь прекрасно прояснился, а что до…
— Эва! Привет, дорогая! — веселый голос Эльзы Ривердер, старинной подруги, прервал мои путаные размышления, остановив на полпути к экипажу. А потом и она сама подпорхнула ко мне, символически расцеловав. — Как ты? М! Новые духи! Здесь купила? Тебе невероятно идет! Только не говори, что у тебя срочная работа — раз уж мы встретились, я намерена утащить тебя на кофе. А то после того страшного случая у Дианы вас обеих не видно и не слышно! А нам с Лили, знаешь ли, хотелось бы вас видеть не только, когда надо оплакать гибель горничной и крушение всеобщих мечтаний о Максе Шантее! А то горничные, к счастью, трагически умирают очень редко, а Макс Шантей у нас и того один!
Я согласилась, так и не успев пикнуть и звука. Эльза была, пожалуй, одним из немногих людей, которые в разговоре со мной оставляли за собой последнее слово. Просто у нее их было столько, что ни в жизнь не переговоришь.
Вот только тот, кто принимал хорошенькую русоволосую девицу, выглядящую в тридцать пять и после трех родов лет на десять моложе меня, за пустоголовую болтушку — очень глубоко ошибался. Болтушкой Эльза была. Пустоголовой — отнюдь. Мало кто знал, что за успешным делом ее супруга стоит острый аналитический ум его жены. Эльза все подмечала, все замечала и умела делать выводы, большей частью — правильные.