Операция «Ракета»
Шрифт:
– Вроде бы все ясно, - сказал минер Василий Хомутовский, закуривая сигарету.
– Можно идти?
– Одну минутку, товарищи, - поднялся комиссар Григорьев.
– Хочу напомнить вам, что необходимо постоянно разъяснят: бойцам, ради какой цели мы здесь находимся, зачем проводим ту или иную операцию, какой вред это наносит фашистам. Это очень важно, ибо и в Словакии есть сейчас люди, которым не нравится, что мы помогаем народу вести борьбу с фашизмом. Они сеют разные слухи, пытаются представить нас непрошенными завоевателями, которые покушаются на чужие земли… Вряд ли им помогут их сплетни, но пренебрегать
– Ясно, комиссар, - отозвался со своего места Николай Светлов, - правильно говоришь… Все это надо и партизанам, и населению растолковывать…
– Если вопросов нет, то командиры групп свободны. Через два часа построить людей возле штаба… - объявил Бобров.
В это время хлопнула дверь, и в комнату шагнул Олевский, одетый в штатское.
– Вернулся! Целый и невредимый!
– бросился к нему Николай Светлов.
– А мы тут уже волновались…
Олевский прошел к скамье, стоявшей вдоль стены у окна, и устало опустился на нее. Несколько дней назад он ушел в разведку по специальному заданию. В штабе его ждали с нетерпением.
– Все в порядке?
– обнимая друга за плечи, спросил Морской.
– Через два часа группы выступают из лагеря, отдохни немного…
– Сначала, командир, выслушай донесение, а потом и вздремнуть часок можно.
– Ну тогда докладывай, чудак человек.
Олевский сел к столу, закурил и чуть глуховатым от усталости голосом стал рассказывать:
– С помощью коммунистов-словаков создано пять партизанских групп. Численный состав их - около ста пятидесяти человек. Достали оружие - словацкие автоматы, карабины, пулеметы, гранаты… Командирами групп назначены бывшие военнослужащие словацкой армии, перешедшие на сторону народа, и наши - русские, бежавшие из концлагерей… Люди надежные… По нашей команде прибудут в указанное место…
Олевский подвинул к себе блокнот начальника штаба, написал на нем несколько строк и передал Морскому:
– Вот места базирования групп, фамилии командиров и пароль для связи…
– Добре, - читал запись Олевского подполковник.
– Возьми, начальник штаба…
– Подобраны в нескольких пунктах разведчики, - продолжал Олевский, - помогли в этом тоже словацкие товарищи. Думаю, что скоро мы получим интересные данные. Помощников они себе сами найдут среди населения, словаки очень тепло относятся к советским людям… Но есть и неприятные новости…
– Ты это о чем?
– спросил комиссар.
Олевский молча встал и прошелся по комнате. Лицо его потемнело, еще глубже залегли над переносицей морщины.
– Вчера пришел я в село Калиште. Остановился у одного словацкого товарища. Вижу: хмурится человек и вроде бы что-то сказать хочет. «В чем, - спрашиваю, - дело? Чем недоволен?…» Он и говорит: «Не пойму, что получается… Вчера пришли в село партизаны. Пьянствуют, к женщинам пристают, продукты отбирают, ценные вещи, боровичку…» Среди мародеров, как я узнал, были русские, словаки, чехи… Перед рассветом ушли. Из какого отряда, неизвестно.
– Ребята наши были в том селе, - вступил в разговор капитан Светлов.
– Тоже слышали о мародерах… Удалось выяснить, что это люди из отряда какого-то Лебедя.
– Вот подлецы!
– процедил сквозь зубы комиссар.
–
– И немедленно, - подтвердил Морской, вырывая лист из блокнота.
– Да, нужно строже проверять людей, которые приходят к нам, - заговорил Бобров.
– Где гарантия того, что подобные шкурники не придут и к нам в отряд? Ты согласен со мной, Морской?
– Злопамятный ты, однако, чудак человек, - ответил Морской, почувствовав в вопросе друга намек на недавний разговор, когда принимали в отряд тех двоих, что спаслись от преследования гардистов.
– Разве ж я против бдительности?… Сейчас она особенно необходима. Нам предстоит сколотить крупный отряд, способный вести операции в широком масштабе… Будем объединять созданные группы, берите в отряд добровольцев-словаков, пленных, бежавших из лагерей… О тех, кто вызывает сомнение, немедленно нужно запрашивать Центр, если речь идет о русских… Словаков мы можем проверить с помощью словацких коммунистов, они своих людей знают. Необходимо также наладить связи со спецотрядом капитана Зайцева, действующего в нашем районе. Вместе драться сподручнее… У тебя еще есть новости, Саша?
– Последняя, командир… Нужно предупредить наших людей, что немцы под видом повстанцев выбросили десант карателей в треугольнике Ружомберок - Банская Бистрица - Лугатино. Фашисты узнали, что повстанцы носят красные галстуки, как отличительный знак. Так вот, они вооружили своих карателей словацким оружием, одели в штатское и нацепили им красные галстуки… Одного из этих новоявленных «повстанцев» опознали словаки, он был из словацкой фашистской организации. Схватили его и таким образом разоблачили трюк гестаповцев.
– Вот черти, придумали же… - сказал Бобров.
– Всем отрядам повстанцев был срочно дан приказ снять галстуки и вместо них носить на правом верхнем кармане короткую красную ленточку. А лжеповстанцы по-прежнему носят галстуки, вот и вылавливают их сейчас словаки…
– Костя, предупреди всех наших партизан об этом. Увидят кого с красным галстуком, пусть ведут в штаб. А если окажет сопротивление, не церемониться!
– распорядился Морской.
– Ясно, командир. Ну, нам пора…
Командиры вышли из комнаты.
ГРУППЫ УХОДЯТ НА ЗАДАНИЕ
Пятьдесят партизан уже выстроились возле штаба - каждая группа отдельно. Перед строем лежали вещевые мешки со взрывчаткой, боеприпасами и продуктами, стояли ручные пулеметы. Морской, Бобров и Григорьев шли вдоль строя, осматривая оружие бойцов, проверяя, все ли необходимое взято в поход. В конце строя Бобров что-то сказал Морскому, тот согласно кивнул головой и, повернувшись к партизанам, вдруг приказал:
– На месте, шагом… марш!…
Партизаны недоуменно переглянулись не зная, то ли шутит майор, то ли всерьез.
– Веселей! Веселей!… - прикрикнул Бобров и вместе с подполковником вновь пошел вдоль строя. Возле некоторых партизан они останавливались, прислушиваясь к чему-то, и Морской приказывал кому-либо выйти из строя. Вскоре перед шеренгой оказались шесть партизан, которые неуклюже топтались на месте.
– Отставить шаг!
– зычный голос Морского разнесся над поляной. Командир приблизился к вышедшим из строя партизанам, спросил: