Операция «Ракета»
Шрифт:
Советские войска и первый чехословацкий армейский корпус, под командованием генерала Людвига Свободы, прорвав укрепления немцев в Карпатах, уже заняли Прешов и Брезно. Фронт был в ста километрах от партизанского лагеря Морского.
Советскому командованию в эти дни были особенно нужны точные данные о замыслах противника. И Морской приказал подпольным группам усилить сбор разведданных. Почти ежедневно в Центр передавались данные о численности и дислокации немецких войск в Словакии, о строительстве стратегических укреплений.
7 марта 1945 года Морской передал в Центр: «Зволен, побывав в Братиславе, Нитре, Жилине, Турчианском Святом Мартине, доносит:
Братислава объявлена немцами оборонительной крепостью. На улицах делают укрепления. Город готовится к уличным боям.
В немецкой торговой академии, по улице Палисады, делают специальные сооружения под землей для главнокомандующего, который будет возглавлять оборону Братиславы. Из этого района словаков выселили, здесь находятся только немцы».
Через три дня в Центр было направлено новое подтверждение того, что фашисты готовятся к газовой войне: «Всем гражданам Братиславы немецкого происхождения выданы противогазы. Приказано построить газоубежища. Подготовка идет к газам иприт и люизит. Словакам немцы отказались выдать противогазы, мотивируя нехваткой их».
В конце марта резидент партизанской разведки по Братиславе, имевший связи в Генштабе Словакии, подтвердил эти данные и сообщил, что командование фашистской армии в Словакии спешно готовится к газовой войне.
Нужно сказать, что фашисты под страхом жесточайшей расплаты все-таки побоялись применить газы. Ради справедливости добавим, что газовая атака для нашей армии не явилась бы неожиданностью. Наши войска были готовы к «газовому сюрпризу». И в этом была доля заслуги партизанских разведчиков отряда «Вперед».
…Прага в эти весенние дни 1945 года жила ожиданием чего-то необычного…
Франк не находил себе места. Наблюдая за бегущими из Праги семьями крупных немецких чиновников и генералов, он понимал, что приходит конец. А спешный отъезд Скорцени из Праги сказал ему больше, чем последние сводки с фронта.
Франк достал бутылку коньяку, налил полный бокал и не отрываясь выпил. Теперь он все чаще и чаще глушил в себе страх коньяком. Но сегодня и это не помогало. Он поймал себя на мысли, что опустошен до предела так же, как эта опорожненная, ненужная бутылка, которую он держал в руке. Франк бросил бутылку в угол. «Все равно конец… Еще день, два или двадцать - бесполезно… Каждый спасает свою голову… Скорцени обещал головы этих партизанских бандитов… бежит сам… Русские скоро будут здесь, а еще раньше, наверное, в Берлине… Фюрер обманул… Никакого нового оружия…
Он подошел к столу, взял недавно принесенную телеграмму:
«Обергруппенфюреру СС Франку,
г. Прага.
Дорогой Франк!
Ваше письмо я получил. Я знаю, что вы не потеряете самообладания. От обергруппенфюрера СС доктора Кальтенбруннера вы слышали о призыве к иностранным рабочим.
Я уверен, что в эти дни, не позднее будущей недели, нужно ожидать восстания чехов. Меры вам ясны.
Хайль Гитлер!
Преданный вам Г. Гиммлер».
Франк выронил телеграмму.
– Никакими мерами уже не спасешь того, что рухнуло и разбилось, - пьяно бормотал он.
– Русские схватили нас за горло и душат с каждым днем сильнее… В спину стреляют партизаны и подпольщики… Что же будет, если вспыхнет еще восстание
Франк шатаясь подошел к сейфу, с трудом открыл секретный отсек. Здесь лежало несколько иностранных паспортов и небольшие желтые кирпичики - золотые слитки. Министр положил в портфель золото, высыпал туда же несколько пригоршней драгоценных камней, перстней, колец, сунул паспорта. Закрыл портфель и бережно погладил его.
«Здесь несколько килограммов золота… - Франк пьяно ухмыльнулся.
– Около двух миллионов долларов меня ждут в швейцарском банке… Миллион положен на имя жены… В Гамбурге у меня есть дом и в подвале замурован сейф с картинами. Там есть полотна Тициана, миниатюры Корреджо, эскизы Гойи, Ван-Дейка… Если дом и разбомбят, то золото, бриллианты и картины будут все равно целы. Они надежно, спрятаны… Жена знает где… Семью нужно завтра отправить в Германию…
– Вот эти меры мне ясны, господин рейхсфюрер, - подытожил свои рассуждения Франк, закрывая сейф.
– При пожаре надо выскочить из огня, взяв наличные ценности… А дом и заново можно построить…
Вызвав адъютанта, он приказал подать машину, и, взяв портфель, пошел к выходу.
– Разрешите, экцеленц?
– протянул руку к портфелю адъютант.
– Не надо… сам… Конвой на месте?
– Ждет вас.
– Распорядитесь, чтобы завтра утром был готов к вылету в Германию мой самолет… Вы, гауптман, будете сопровождать мою семью в Германию. Заберите и свою жену… Здесь им больше нечего делать… Отвезете и вернетесь, если хотите остаться живым…
– Спасибо, экцеленц, спасибо… Очень благодарен, что вы не забыли о моей семье… Навечно ваш слуга, экцеленц…
– Возьмите четверых солдат из охраны дворца.
– В Германии, экцеленц, тоже нет спокойного места. На Западе наши сдают американцам города без боя, а здесь стремительно надвигаются русские. Они уже под Берлином.
– Вы говорили, что ваш дядюшка живет в Испании.
– Да, он фабрикант в Мадриде.
– По-моему, это спокойное место, - многозначительно произнес Франк.
– Я говорю это вам, гауптман, как моему… - Обергруппенфюрер помолчал и спросил: - Мы ведь с вами, кажется, родственники?
– Да, экцеленц. Я женат на дальней родственнице вашей жены.
– Запомните наш разговор, гауптман. Я знаю, что вы умеете молчать. Это в ваших интересах.
– Но, экцеленц, паспорт…
– Иностранный паспорт будет ждать вас здесь. При желании, мы можем уехать отсюда к вашему дядюшке в гости.
– О, экцеленц!…
– Семьи смогут приехать туда, где мы будем… если вы точно будете выполнять мои указания и молчать.
– Я все сделаю так, как вы скажете.
– Не сомневаюсь. Эта игра стоит жизни, - обергруппенфюрер немного помолчал и зловеще добавил: - если вы сделаете ошибочный ход!
Адъютант вздрогнул.
– Мы крепко связаны, гауптман, - продолжал Франк.
– Вы - продажей нескольких наших агентов американцам…
– О, экцеленц!
– отшатнулся гауптман.
– Я не…
– Мне все известно. Вы передали агентов американцам и получили за это чистой валютой. И поэтому вы будете делать все, что я скажу. Я же связан с вами этим разговором, свидетелей которого нет. Я могу вас расстрелять, но не сделаю этого. Вы мне нужны, и я оставлю вам не только жизнь, но и дам возможность в последний момент исчезнуть отсюда вместе со мной. На Западе можно неплохо устроить жизнь. Капитал у вас есть.