Чтение онлайн

Он гневно прищурился. Корделия отвела взгляд, встала с кровати, чтобы чем-то прикрыться. Он не спускал с нее глаз.

– Ты не можешь выбирать, – сказал он холодно. – Если ты откажешь мне, я расскажу твоему отцу о том, что произошло сегодня ночью. Уверяю тебя, после этого он заставит тебя выйти за меня.

– Ты не сделаешь этого! – в ужасе вскричала она, оборачиваясь к нему. – Я… я буду все отрицать. Я скажу, что ты просто… просто хочешь обесчестить меня! Я…

– Думаю, тебе трудно будет все отрицать. Посмотри на эти простыни – они в крови. Кто-нибудь наверняка

это заметит.

Она испуганно прикрыла рот рукой. Неужели он может быть таким жестоким? Неужели его не волнуют ее чувства? Неужели он не понимает, как унизителен будет для нее его разговор с отцом? Неужели его беспокоит только собственная больная совесть?

Взгляд его потеплел.

– Твое благородство ни к чему, Корделия. Эти разговоры о том, что тебе нужна одна лишь ночь, абсурдны. Может быть, ты не понимала этого, но я-то понимал. Девственницы не ведут себя подобным образом.

Она никак не могла придумать, чем прикрыться, но ей нестерпимо хотелось отгородиться от его взгляда. Но она все же нашла в себе силы и, повернувшись к нему, сказала то, что должна была сказать:

– Девственницы не ведут себя так, девственницы не ведут себя этак… – передразнила она и, постаравшись придать лицу надменное выражение, сказала: – Для мужчины, который до сегодняшней ночи никого не лишал невинности, ты слишком уж уверен в том, как должны вести себя девственницы.

Он встал с кровати, нимало не смущаясь собственной наготы. Она лишь могла позавидовать его уверенной манере. Вид его обнаженного тела невольно вызвал в ней воспоминания о столь недавних моментах близости.

Она старалась смотреть ему в лицо, отводя глаза от его торса, и…

– Кроме того, – поспешила добавить она, – почему ты считаешь, что мной руководит благородство? Если бы я хотела выйти замуж, я бы давно вышла. Я отказывала своим поклонникам не из каприза. Или ты думаешь, что у меня не было поклонников?

Он шагнул к ней.

– Положение твоего отца не позволяло тебе оставить его. Но теперь об этом не надо беспокоиться. Я смогу обеспечить ему достойное содержание.

Он говорил так ласково, что она почти готова была сдаться. Легко было сопротивляться его уговорам, когда он злился; но этот Себастьян – добрый, заботливый, тот, которого она и полюбила, – ему отказать было почти невозможно.

Но она сделает это!

– Я не выходила замуж не только из-за отца. Я уже говорила тебе, что хочу быть независимой женщиной. Почему я должна отдавать свою свободу человеку, который потребует, чтобы я подчинялась любым его капризам, если в доме отца я имею относительную свободу?

Она была уверена, что он легко почувствует всю лживость ее слов, но он смотрел на нее в ледяном молчании, и сердце ее рвалось на части.

И она пошла дальше, хороня последнюю надежду.

– Да, ты мне действительно очень нравишься, Себастьян. И ты великолепный любовник. Но стать твоей женой? Зачем? Это значило бы лишить себя возможности сочинять, быть независимой.

Он помрачнел.

– Я не стал бы тебе мешать писать музыку, и ты прекрасно знаешь это. Я сделал бы все, что в моей власти, чтобы помочь тебе.

– Это будет

совсем не то, – твердо ответила она. – Я не смогу утвердиться, если все будут говорить, что успех пришел ко мне лишь благодаря мужу. Я должна добиться всего сама.

Он стоял не шелохнувшись, только сжал кулаки.

– Ты действительно этого хочешь? Хочешь жить среди музыкантов и сочинителей?

Она с притворной легкостью вскинула голову.

– Конечно. Ты же знаешь, как много значит для меня успех моих сочинений.

Она заставила себя взглянуть на него безразлично.

– Значит, вся эта чепуха о том, что ты не сможешь выйти замуж и ночь со мной будешь вспоминать всю жизнь, нужна была тебе лишь для того, чтобы соблазнить меня?

Она не могла заставить себя ответить – на это у нее не хватило бы самообладания. Поэтому она только пожала плечами, уповая на то, что ее молчание он расценит как согласие.

К ее великому ужасу, он подошел к ней совсем близко и сказал с горечью:

– Значит, я не ошибся, когда говорил, что ты хотела лишь удовлетворить девичье любопытство.

Нет, ошибся! – готова была закричать она, но прикусила губу, чтобы сдержаться.

Он стоял совсем рядом, мог дотронуться до нее, но не стал этого делать. Она знала, что, если она протянет к нему руку, он забудет о том, что она наговорила, заключит ее в свои объятья и возобновит свои предложения. Но она поборола в себе страстное желание приласкать его.

Она старалась смотреть на него безразлично, и лицо его помрачнело окончательно.

– Мне все понятно. Что ж, должен признать, Корделия, ты преуспела. Ночь с тобой стоила того. – Он окинул ее дерзким взглядом. – Наверное, когда ты называла себя распутницей, мне следовало принять твои слова всерьез. Ты можешь многому научить даже куртизанку.

Она готова была лишиться чувств. «Терпи, – сказала она себе. – Наедине с собой можешь делать все, что хочешь».

Не дождавшись от нее ответа, он наклонился, чтобы взять свою одежду, и направился к двери. Она пораженно смотрела на него.

– Себастьян! Вы не можете выходить в таком виде! Что… что, если вас кто-то заметит?

– Какая разница! Вы уже сказали, что не выйдете за меня, а отца своего наверняка сумеете обвести вокруг пальца, так что, думаю, он не будет особенно возмущаться, если вы скажете, что это был всего лишь эротический опыт.

Она не могла более сдерживаться.

– Себастьян, прошу вас, подождите!

Он остановился у двери, с трудом сдерживая ярость.

– Я… я не хотела вас обидеть, – прошептала она.

На мгновение она испугалась, что он ударит ее, и отступила назад. Но он сказал сквозь зубы:

– Если будет ребенок, дайте мне знать. Я позабочусь о нем. Но вы держитесь от меня подальше. На сей раз я говорю совершенно серьезно. Если вы снова попытаетесь меня соблазнить, я покажу вам, каково это – дразнить зверя. И, думаю, вам это не слишком понравится.

И он вышел, хлопнув дверью. А она опустилась на колени и разрыдалась. Она плакала о нем, о его уязвленной гордости и о своих разбитых надеждах. Более всего она плакала от жалости к себе.