Опасные желания
Шрифт:
Она бросает взгляд на Киллиана. Он по-прежнему улыбается и даже не смотрит на нее, когда кивает, разрешая мне выбрать напиток и отпуская ее.
Рафаэль, кажется, находится на грани инсульта. Он делает большой глоток газированной воды, чтобы справиться с тревогой из-за того, какой оборот приняла беседа.
Я жду, пока команда уйдет, прежде чем спокойно произнести: — Я понятия не имею, кто вы двое такие на самом деле, но когда Димитрий узнает, что вы меня похитили, он убьет вас обоих.
Вода фонтаном вырывается изо рта Рафаэля,
Это был выстрел наугад, но, черт возьми, он попал точно в цель. Димитрий не посылал их за мной. Остаются только два вопроса: кто послал… и зачем.
И – об этом я подумаю позже – что именно они со мной планируют сделать.
— Это была не моя идея! — выпаливает Рафаэль, отплевываясь. — Вы должны поверить…
— Еще одно слово, — мягко произносит Киллиан, — и я отрежу тебе язык.
Рафаэль комично вздрагивает и замолкает.
Я смотрю на Киллиана, чувствуя, как сердце колотится в груди, а все нервные окончания напряжены до предела. Он долго и задумчиво разглядывает меня, постукивая пальцами по столу в медленном, размеренном ритме. На каждом его пальце татуировка. Инициалы. Цветы. Нож, вонзенный в череп.
Наконец он произносит: — Думаешь, твой возлюбленный так сильно о тебе печется, что развяжет войну?
— Я никогда не говорила, что он мой возлюбленный, — резко отвечаю я. Меня воротит от самой мысли, что кто-то может подумать, будто я испытываю чувства к человеку, который так жестоко и так долго надо мной издевался.
Киллиан наклоняется вперед и кладет руки на стол. Его глаза – насыщенно-карие на солнце – впиваются в меня, как лазерные лучи.
— Хочешь сказать, ты его не любишь?
Гнев заставляет меня произносить слова, которые иначе я бы не сказала: — Какая тебе разница?
Его челюсть сжимается.
— Не испытывай меня.
— Почему, потому что ты снова меня изобьешь? Лично я думаю, что это было сделано для того, чтобы показать свое превосходство, запугать меня, чтобы со мной было проще справиться.
Его голос становится таким тихим, что почти теряется в шуме парусов, хлопающих на морском ветру.
— Ты так думаешь?
Я отказываюсь прерывать зрительный контакт, хотя на девяносто процентов уверена, что мои глаза вот-вот закатятся от ужаса.
— Я думаю, ты об этом сожалел.
— Дорогая, — шепчет Рафаэль, напряженный и бледный рядом со мной. — Пожалуйста, не надо.
Тогда я понимаю, что он – мой лучший шанс докопаться до истины. Киллиан слишком сдержан, слишком умен, слишком контролирует себя. Он никогда ничего не расскажет.
Но, к сожалению, чтобы Рафаэль сломался, все должно стать по-настоящему плохо.
Киллиан видит, что я все просчитала. С убийственной мягкостью и блеском жестокости в глазах он говорит: — Тщательно выбирай следующие слова. Потому что при нашей первой встрече я солгал.
Мой
пульс учащается. Я нервно облизываю губы.— О чем?
Он пристально смотрит мне в глаза.
— О правилах, касающихся смерти и изнасилования. На самом деле никаких правил нет.
Я чувствую бешеный, болезненный стук своего сердца.
Я совершила роковую ошибку. Каким бы ни был план Киллиана, моя роль в нем – второстепенная.
Я расходный материал.
Девушка возвращается с моим ромом. Как только она ставит его рядом с моей тарелкой, Рафаэль набрасывается на него, словно десять лет провел в пустыне. Он выпивает все залпом.
— Мне так жаль, сэр, — говорит девушка. — Я не поняла, что вы тоже хотите.
— Принеси нам бутылку, — произносит Киллиан. — У меня такое чувство, что она ему понадобится.
Он резко встает, его убийственный взгляд прикован ко мне.
Сердце бешено колотится, я вскакиваю так резко, что опрокидываю стул. Он с грохотом падает на палубу.
Киллиан бросается ко мне.
Он быстр, но я быстрее. За полдесятка длинных шагов я добегаю до края палубы. Мне не составляет труда запрыгнуть на перила и перевалиться через них.
Я падаю камнем вниз, юбка задирается, закрывая лицо, и мир становится желтым.
Океан встречает меня ледяным, жестоким ударом по коже, выбивая воздух из легких, когда я погружаюсь в него и ухожу под воду. Через мгновение я выныриваю, задыхаясь и кашляя, затем отталкиваюсь ногами и начинаю плыть.
Но плыть некуда. Мы где-то в Атлантическом океане, и ни с одной стороны не видно суши. Несмотря на солнце, вода темная и холодная и, скорее всего, кишит акулами.
Но я лучше утону или буду разорвана в клочья и съедена заживо, чем позволю Киллиану снова до меня добраться. Поэтому я плыву вперед, рассекая волны с белыми гребнями и щурясь от яркого солнца.
Через некоторое время рев мотора заглушает мое тяжелое дыхание. Примерно в десяти метрах от меня причаливает небольшая лодка и сбавляет ход. Это тендер с «Серебряной тени», за рулем один из членов экипажа в форме.
Глядя на меня сверху вниз, Киллиан стоит на борту со скрещенными на груди руками и наблюдает за мной, прищурившись.
Я продолжаю плыть и игнорирую его.
Долгое время он не делает ничего, только смотрит. Тендер медленно плывет следом, поддерживая мой темп; не заплывая вперед и не отставая, просто держится наравне.
Когда я останавливаюсь, чтобы перевести дух и подержаться на воде, они глушат мотор и молча дрейфуют. Когда я снова начинаю плыть, мотор заводится вновь.
И Киллиан все смотрит на меня, терпеливый, как хищник, поджидающий свою добычу.
Вскоре я оказываюсь на грани истощения. Первоначальный выброс адреналина сгорел без остатка, все мышцы дрожат и болят. Океан неспокойный, а вода ледяная. Я знаю, что у меня остались считанные минуты до того, как начнется переохлаждение и я потеряю сознание.