Чтение онлайн

Я продолжала идти, отчетливо слыша шелест где-то слева. Звук двигался одновременно со мной, ускорившись, когда я перешла на бег, и замерев, когда я остановилась. Стебли росли слишком густо, и свет фонаря не мог проникнуть сквозь их толщу, но мне показалось, что я услышала чье-то тихое дыхание, будто совсем неподалеку кто-то пытался отдышаться. Или это просто ветер? Пшеница может свести человека с ума.

Приближаясь к краю поля, я уже видела высокие силуэты сосен, грозные, как крепость. Они закрывали собой небо и свет звезд. Стоило мне вырваться из плена колосьев, и тут же раздался звон Колокольчиков. Несколько стеблей зацепились за мои юбки, словно желая удержать меня. Первая

Дева стояла прямо передо мной. Двенадцать футов в высоту и десять в ширину, она возвышалась над полями, раскинув руки, будто приветствуя заблудших путников. Если папа и Сэм все еще бродят где-то здесь, они непременно ее увидят.

Земля вокруг Наших Дев была рыхлой и обожженной прошлыми кострами. Конструкция состояла из валежника, связанного старой веревкой. Основание набивали бревнами, обломками старой мебели, которую было уже не починить, сверху все прикрывал слой мелких веточек и сухих листьев. Костер пах дегтем и маслом – особой смесью, которую изобрели и усовершенствовали Латетоны.

Я поставила фонарь на почерневшую землю и вытащила щепку из «юбки» Девы. Она быстро занялась, и я бросила ее в основание костра, осторожно раздувая искры. Огонь попал на деготь, полыхнул и охватил всю конструкцию, вновь наполняя мир светом.

Я постояла минуту-другую, пока не убедилась, что костер как следует разгорелся, и повернулась к следующей Деве. Они были разбросаны вдоль границы города на расстоянии примерно полумили друг от друга. Ночь будет долгой. Я надеялась, что другие жители города увидят, что на востоке зажгли Наших Дев, и побегут зажигать костры на западе.

Добравшись до второй конструкции, я уловила краем глаза какое-то движение. Из пшеницы вышла девушка, раздвигая колосья, словно воды Красного моря. Она была слишком далеко и шла без фонаря, так что узнать ее было сложно, но ее бледно-голубое платье мерцало в свете восходящей луны.

Мой взгляд скользнул к ферме Дэнфортов, расположенной всего в миле отсюда. Дом возвышался на крутом холме, и внутри, кажется, горели свечи. Ребекка. Я подняла руку в приветственном жесте, но не поняла, заметила она меня или нет. Ребекка подошла к ближайшей Деве – через одну от меня – и, помедлив, опустилась на колени. Через несколько секунд сверкнула искра, и костер вспыхнул. Ребекка обошла его с дальней стороны и скрылась из виду.

Я повернулась к своей Деве и достала растопку. Пока я возилась с костром, вдоль границы города начали вспыхивать остальные, и я зашептала молитву, благодаря Господа за расторопность соседей. Вокруг вспыхивали все новые и новые Девы, и долину залил яркий золотистый свет. Я представила, как волки, бегущие по лесу, вдруг останавливаются, напуганные такой необычной картиной, и сворачивают обратно в темноту, подальше от папы и Сэма.

Я уже направилась к следующему костру, как вдруг мое внимание привлек звон, раздавшийся в соснах. Там, в тени, что-то зацепилось за Колокольчики. Что-то большое. Я подняла фонарь, щурясь от яркого света. На опушку, спотыкаясь, вышла одна фигура, а затем вторая. Издалека они выглядели как темные пятна, сливающиеся с черной землей, и в первые секунды я не могла понять, люди это или волки.

– Эллери, – раздался знакомый голос, – это ты?

– Папа! – закричала я и бегом бросилась к ним навстречу.

Они с Сэмюэлем стояли рядом, поддерживая друг друга. На лодыжке у Сэма была наспех сделанная шина, и, хотя она была туго примотана обрывками рубашки, нога сильно воспалилась и опухла. От обоих резко пахло кровью, застарелым потом и – сильнее всего – страхом. Я никогда не видела отца таким. Он словно похудел на десяток фунтов за одну ночь. Лицо осунулось, а в глазах застыло испуганное и потрясенное выражение.

– Все

хорошо. Вы дома. Вы в безопасности, – приговаривала я, обнимая его и стараясь сдержать гримасу отвращения, когда почувствовала, как ко мне липнет холодная, мокрая грязь, пропитавшая его рубашку. Придется извести целый кусок мыла, чтобы отстирать их одежду.

Я заглянула за папино плечо, надеясь увидеть тех, кто ушел с обозом, но из сосен больше никто не вышел.

– А как же… Вы нашли?.. – Я умолкла, не зная, как задать вопрос, ответ на который и так ясен.

– Не… Не сейчас, Эллери.

От его хриплого голоса у меня внутри все похолодело. Отец, наверное, весь день и всю ночь звал пропавших людей. Он даже дышал хрипло. Сэмюэль застонал. Его глаза остекленели, в них словно погас свет. Он смотрел прямо перед собой, ничего не понимая и, кажется, даже не сознавая, где находится.

– Пойдемте-ка скорее домой. Мы с мамой весь день пекли хлеб, и еще есть жаркое. Я подогрею воду для ванны, вам ничего не придется делать. А потом…

– Сэмюэль! Сэм!

Через поле к нам бежала Ребекка Дэнфорт. Волосы развевались у нее за спиной. Судя по голосу, она была на грани истерики.

– Ты ранен! – воскликнула она, наклонившись к его лодыжке. – Что случилось? Мы так волновались. Мы…

– Надо довести их до дома, – перебила ее я. – Поможешь?

– Конечно, конечно. – Она подставила Сэму плечо, прижавшись к его боку, и вместе они побрели к дому.

Я обхватила папу за пояс и сделала шаг вперед.

– Погоди, Эллери, – пробормотал он. – Дай им побыть наедине. Думаю, Сэму это пойдет на пользу.

Мы остановились, глядя им вслед. Поначалу Ребекка буквально тащила его на себе, но, когда они вошли в пшеницу, Сэм как будто пришел в себя, и его рука начала ласково гладить ее по спине. Я застыла, присматриваясь к его пальцам. Они резко выделялись на фоне цветочного узора на ее платье. Темного цветочного узора. Я озадаченно оглянулась на цепочку горящих Дев, но незнакомка в светлом платье уже исчезла.

Мне приснилась лесная поляна, окутанная тенью. Повсюду были глаза. Светящиеся серебристые глаза. Я проснулась и заворочалась, пытаясь выпутаться из одеяла. Простыня обвилась вокруг моей ноги.

– Перестань, Эллери, – пробормотала Мерри сквозь сон и сдернула с меня одеяло.

Холод помог привести мысли в порядок. Я села на кровати, раздосадованная и несчастная. Мы легли спать глубоко за полночь, и, судя по серому небу, до рассвета оставался еще час.

Слух о папином возвращении быстро разнесся по Эмити-Фолз, и трое Старейшин поспешили явиться в наш дом, чтобы накинуться на него с вопросами. Нашел ли он сына Эймоса? Видел ли доказательства нападения? Что на самом деле скрывается там, в лесу?

Папа мягко остановил их и сообщил, что обнаружил следы костра, обрывки палаток и, наконец, чуть поодаль – останки людей. Смуглое лицо Эймоса посерело. Он назначил городское собрание на завтрашнее утро, и Старейшины ушли, нахмурившись и встревоженно перешептываясь.

Я скатилась к кровати и на цыпочках подошла к окну, стараясь не наступать на скрипучие половицы в середине чердака. Комната была небольшой, а мои сестры и брат спали крайне чутко. Сейди сжалась в комочек по другую сторону от Мерри и тихо сопела. Кровать Сэмюэля стояла в темном углу, как можно дальше от нас, девочек. Несколько лет назад ее отгородили старой простыней, поскольку наши тела, когда-то вместе лежавшие в утробе, теперь зажили своей жизнью. Клетчатая простыня создавала для нас подобие личного пространства, но мы все равно прекрасно слышали, как он мечется в постели, ворочается и бормочет во сне.