Чтение онлайн

И тут я замер. Я же – граф Гленгалл, моя воля – закон, и если они мне не нравятся, то я могу… Я распахнул дверь, не зная, как еще выразить свой гнев, и заорал в пространство:

– Вы все уволены! Не хочу, чтобы еще кто-то помер на работе! Найму молодых!

И, громко захлопнув дверь, упал на кровать. Я ждал, что они сейчас прибегут заверять меня в преданности, но никто не явился. Так я и лежал, пылая от обиды на весь белый свет, пока солнце за окнами, и так скупое, не погасло окончательно.

Я вытащил из кармана золотые часы, которые мне вручил Маккеллан, как только мистер Смит при всех провозгласил меня новым хозяином особняка. Это были

часы моего отца, в которые тот с непонятной сентиментальностью вставил свой портрет, видимо, чтобы наследник мог полюбоваться наброском его замкнутого, неласкового лица в любое время. Я старался открывать их пореже, но сейчас они немилосердно дали понять, что уже пять часов и пора бы все-таки одеться. Осмотрев свою комнату, напоминающую поле битвы, я поборол желание вызвать старцев, чтобы они прибрались и одели меня, и храбро приступил к этой задаче сам: в пансионе справлялся, справлюсь и тут.

Воротничок поднять, зеленый жилет застегнуть на мелкие пуговицы. Затем брюки, сюртук, цилиндр, сверху – пальто, так выгодно подчеркивающее талию. Наряд скромный, но изящный, – нельзя одеваться слишком крикливо во время траура.

Особенно я гордился тем, как щегольски завязал платок, – и без всякой помощи! В пансионе учителя туго обертывали шейные платки вокруг шеи, но в журнале я увидел моду невероятной красоты – платок, небрежно завязанный свободным бантом. Я полюбовался своим отражением в зеркале, ненадолго забыв обо всех тревогах. Портной постарался на славу – все сидело идеально по фигуре и повторяло ту картинку из журнала, которая мне особенно понравилась. Я сравнил себя с ней и остался доволен. Лондон будет у моих ног!

Настроение у меня исправилось, так что я был вполне готов к сцене великодушного прощения слуг. Чувства всегда надо сдерживать, а я дал им волю и уже пожалел об этом. Слуги, услышав, что я спускаюсь, выстроились на первом этаже. Ишь как испугались, что я их выгоню! Я приосанился. Это будет мое первое деяние как милостивого хозяина.

– Вы всерьез говорили об увольнении, сэр? – учтиво спросил тот, что прислуживал мне за обедом: видимо, он теперь был за старшего.

Я всем своим видом показал, что дам себя уговорить, но слуга с подозрительной настойчивостью ждал, и пришлось ответить вслух:

– Готов проявить великодушие и дать вам еще один шанс. Надеюсь, впредь я буду больше доволен вашей службой.

Старики переглянулись, потом тот, что говорил за всех, выдал:

– Вы не совсем поняли нас, сэр. Если вы серьезно насчет увольнения, то мы не возражаем. Вы сказали, что отпускаете нас, и мы, посовещавшись, поняли, что готовы оставить службу и удалиться по домам, пока мы тоже не…

Я прищурился. О, так вот в чем дело.

– Тоже не что? С лестницы не упали? Такое в любом доме может произойти! – Я был возмущен тем, что моя щедрость их не впечатлила. – Да куда вам идти, вы же не найдете новое место! Побираться будете?

– Нет, мы прилично скопили. – Он быстро глянул на своих товарищей. – Ваш отец платил нам щедро, по шестьдесят фунтов в год. Можете о нас не волноваться, сэр. Мы вернемся к своим семьям и не будем им обузой.

Я вытаращил глаза. Шестьдесят фунтов?! Я мало что понимал в расценках на слуг, но в школу отец посылал мне на расходы двадцать фунтов в год. На эти деньги я ухитрялся заказывать себе новую одежду, нанимать экипаж для поездок на редкие сельские балы, да еще и время от времени совать монетку работникам столовой, чтобы клали мне куски повкуснее. Я посчитал разницу между расходами отца

на мое содержание и на содержание семи немощных слуг – и пришел в ужас.

– Да за шестьдесят фунтов можно слуг нашего короля нанять! – взвыл я.

– Возможно, но ваш отец сам выбирал. Он подробно беседовал с каждым кандидатом на место слуги в своем доме. Брал только тех, кто старше семидесяти лет, и щедро платил. Так вы примете нашу отставку?

И он поклонился с самым непреклонным видом. Заговор стариков! Я вздернул подбородок. Ну и пожалуйста. Тоже мне, потеря!

– Не буду вас задерживать. Я наберу новых – тех, кто будет соответствовать моему обновленному дому. Можете отправляться на все четыре стороны прямо сейчас.

С этими словами я вышел из дома, блистательно оставив последнее слово за собой.

Снаружи был нерадостный, тусклый вечер. Солнце давно зашло, темноту подсвечивали только дальние огни газовых фонарей. Я прошел через собственный темный сад и вышел на улицу. Понял, что забыл трость, но вернуться за ней было бы унизительно, и я мрачно побрел вперед. Прогуляюсь, чтобы успокоиться. Дорогу к особняку графа Ньютауна я помнил с детства, он был самым огромным в квартале.

Передо мной тут же лихо остановился экипаж, при виде которого у меня волосы встали дыбом, едва не приподняв над головой цилиндр. Это была грязная старая телега, правил которой грязный – хоть и не старый – ирландец. Видимо, он пытался придать своей таратайке сходство с настоящим экипажем: сколотил что-то вроде навеса, на который натянул старую ткань, и поставил внутри четыре обитые тканью скамейки. Четыре! Кого он собрался перевозить? Теннисную команду?

– Здрасьте, – сказал нелепый возница и почесал свою рыжую шевелюру, едва не уронив отвратительно грязный картуз. – Куда пожелаете?

– С вами – никуда, – ответил я, ускорив шаг.

– Вы не смотрите так, у меня чисто. Домчу, как ветер! Всего два пенса, другие втридорога берут.

Я гневно остановился, подозревая, что, если не отшить его, он не отстанет.

– Никогда в жизни я не сяду к такому, как вы, – отрезал я. – И не вздумайте шататься по нашему кварталу, а то вызову полицию. Проваливайте.

– Зачем так грубо? Ехать не хотите, так и сказали бы: «Нет, спасибочко», – оскорбился возница. – Я закон не нарушаю, и человек я – ничуть не хуже вас!

– Это весьма сомнительно, – ледяным тоном ответил я.

Несколько секунд он смотрел на меня, но битву я выиграл: он отвел взгляд, пробормотал пару таких словечек, каких я и в пансионе не слышал, и подстегнул лошадь. Я раздраженно выдохнул. Мой отец и его товарищи героически присоединили к нашему королевству нищую Ирландию, и вот награда: куча грязных наглецов еще в моем детстве наводнила город в поисках наживы. Я ускорил шаг. Вот таких слуг можно было бы за гроши нанять хоть сто человек, но кому они нужны? Воры и лентяи.

Но не прошло и пяти минут, как я обнаружил, что кто-то их все же нанимает, и когда я понял, кто именно, моему изумлению не было предела.

В этом квартале когда-то пожаловали землю сразу нескольким героям войны с Ирландией. Среди них были мой отец и двое его сослуживцев, с которыми он прошел всю войну: великолепный граф Ньютаун и затворник граф Роуз. Особняк последнего мы с Беном в детстве называли цветочным домом, и не только из-за фамилии владельца. Летом этот белоснежный особняк всегда утопал в цветах, и мама водила нас на чай к жене графа, леди Бланш. Мы с Беном играли у камина, а дамы обсуждали хитрости садоводства.