Чтение онлайн

У Перегрина побелело лицо. Он с ужасом посмотрел на графа и еле слышно спросил:

– Что же мне делать? Что я могу сделать?

Граф указал ему на кресло.

– Садитесь!

Перегрин послушно сел, не сводя горящего взгляда с графа.

– Вы вполне себе уяснили, что я сделаю то, что сказал? Я не собираюсь давать вам денег вперед на уплату ваших карточных долгов. И я не разрешу вам обращаться за деньгами к ростовщикам.

– Да, я все понял, – сказал несчастный Перегрин, даже не представляя, что же с ним будет.

– Тогда очень хорошо, – сказал Ворт. Взяв со стола всю кипу долговых бумаг, он разорвал

Первое чувство, охватившее Перегрина при виде этого совершенно неожиданного поступка графа, было чувство величайшего облегчения. Он глубоко вздохнул, и лицо его обрело нормальный цвет. Потом он быстро встал и запустил руку в мусорную корзину.

– О нет! – закричал он. – Я не могу играть и не платить проигрыши! Если вы не хотите ни дать мне денег вперед, ни получить их так, как я решу сам, – тогда сохраните эти мои долговые расписки до тех пор, пока я не достигну положенного возраста для получения наследства. Прошу вас, сэр!

Тонкие пальцы графа сжали запястье Перри с такой силой, что он поморщился.

– Оставьте эти записки в корзине, – спокойно сказал граф.

Перегрин уже поднял клочки бумаги и не выпускал их из своей руки, сжатой железными пальцами графа.

– Не отдам! Я проиграл деньги в честной игре и не собираюсь принимать от вас такое одолжение! Вы очень любезны, очень, очень добры, я в этом не сомневаюсь! Но я, скорее, соглашусь потерять все свое состояние, чем принять такую щедрость!

– Оставьте эти бумажки в корзине, – повторил граф. – И не обольщайтесь – порвав эти записки, я совсем не собираюсь быть к вам добрым. Мне очень не нравится выступать в роли человека, который у своего собственного подопечного выиграл в карты целых четыре тысячи фунтов.

Перегрин угрюмо сказал:

– Не понимаю, что это значит.

– В таком случае вы просто плохо соображаете, – отрезал граф. – Должен вас предупредить, что терпение мое не бесконечно. Положите эти бумажки обратно. – И он еще сильнее сжал запястье Перегрина.

Перри вдохнул в себя воздух и бросил скомканные листки в корзину. Ворт опустил его руку.

– Так что же вы хотели мне сказать? – спокойно спросил он.

Перегрин ринулся к окну и тупо уставился на улицу, теребя одной рукой бахрому шторы. Вся его поза говорила о том, что он испытывает глубокое огорчение.

Сидя в своем кресле, граф внимательно наблюдал за своим подопечным, и глаза его слегка улыбались. Через минуту-другую, пока Перегрин, по-видимому, никак не мог справиться со своими эмоциями, граф встал и, сняв с себя халат, бросил его на кровать. Потом он потянулся к фраку и надел его. Одернув и тщательно расправив на себе фрак, он сдул пылинки со сверкающих гессенских ботфортов и стал критически рассматривать свое отражение в высоком зеркале. Затем он взял с туалетного столика табакерку из севрского фарфора и сказал:

– Пойдемте! Мы закончим наш разговор внизу.

Перегрин неохотно повернулся.

– Лорд Ворт! – начал он, глубоко вздохнув.

– Да, когда спустимся вниз, – произнес граф и открыл дверь.

Перегрин слегка поклонился и пропустил графа вперед.

Не изменяя своей обычной неторопливой манере, граф направился вниз по лестнице и ввел Перегрина в уютную библиотеку, находившуюся за гостиной. Там как раз в это время дворецкий ставил на поднос бокалы

Граф поднял графин и, наполнив вином два бокала, протянул один из них Перегрину.

– Это мадера, но, если вы хотите, могу предложить вам херес, – сказал он.

– Благодарю, мне не надо ничего, – произнес Перегрин, стараясь изо всех сил говорить с ледяным достоинством, которое, он надеялся, ему удастся перенять у Его Светлости.

Но из этого ничего не получилось.

– Не глупите, Перегрин, – сказал Ворт.

Перегрин минуту глядел на него, а потом, опустив глаза, взял бокал и, пробормотав что-то вроде «спасибо», сел на стул.

Граф подошел к глубокому креслу с ручками в виде раковин.

– Ну так в чем же дело? – спросил он. – Я предвижу, что это нечто сверхважное, поскольку вам приходится искать меня по всему городу.

На сей раз в голосе опекуна не было обычных ледяных ноток. Перегрин уже твердо решил, что уйдет отсюда, ни словом не обмолвившись о главной цели своего прихода. Но теперь он передумал и, бросив на графа быстрый застенчивый взгляд, выпалил одним духом:

– Я хочу поговорить с вами по одному очень деликатному делу. Я имею в виду, о моей женитьбе! – Он залпом выпил полбокала вина и снова взглянул на графа. На сей раз его взгляд выражал вызов.

Однако в ответ на этот вызов Ворт лишь удивленно поднял брови.

– О чьей женитьбе? – спросил он.

– О моей! – ответил Перегрин.

– Не может быть! – Ворт стиснул ножку своего бокала и стал рассматривать вино на свет. – Для меня это несколько неожиданно. И кто же эта леди?

Перегрин заранее подготовился к тому, что граф даже не станет его слушать. Теперь же, увидев, как спокойно опекун реагирует на его сообщение, Перри, набираясь мужества, выпрямился в своем кресле.

– Осмелюсь сказать, вы ее не знаете, сэр, хотя, думаю, родителей ее должны знать, по крайней мере о них слышали.

Граф поднял было бокал к губам, но опустил.

– Так, значит, у нее есть родители? – спросил он с ноткой удивления в голосе. Перегрин опешил.

– Разумеется, есть! А что же вы думаете?

– Очевидно, мне пришло в голову нечто совсем другое, – тихо произнес граф. – Однако продолжайте: кто же эти родители, о которых я, разумеется, слышал?

– Сэр Джеффри и леди Фэйрфорд, – сказал Перегрин, с большим волнением следя, как будет воспринято это сообщение. – Сэр Джеффри, мне кажется, член клуба Брука. Они живут на Албемарл-стрит, а поместье их находится в Сент-Олбансе. Он – член Парламента.

– Звучит весьма респектабельно, – сказал Ворт. – Налейте себе еще вина и расскажите мне, как давно вы знаете эту семью.

– О, целый месяц! – выпалил Перегрин. Он встал и прошел к столу.

– Это, без сомнения, долгий срок, – мрачно произнес граф.

– Конечно! – расхрабрился Перегрин. – Вам не стоит бояться, что я влюбился прямо вчера. Я для себя все уже решил. Месяца для этого вполне достаточно.

– Или дня, или даже одного часа, – пошутил граф.

– Знаете, если говорить правду, – покраснел Перри и открылся: – я это почувствовал сразу же, в тот самый момент, когда увидел мисс Фэйрфорд. Но я решил подождать, потому что знал, что вы мне скажете что-нибудь резкое. – Совсем запутавшись, он замолчал. – Я хочу сказать…