Опасная тропа
Шрифт:
— Ты врешь… — морщится Хаттайла Абакар.
— Ты гордиться должен, что у тебя есть такая дочь… — говорит Паранг, хлопнув Хаттайла Абакара по плечу.
Да, Асият — любимая дочь у Али-Булата и сестра семи братьев и потому самостоятельная. Когда он, Али-Булат, будучи на зимовье в Ногайских степях, получил весть о ее рождении, отвязал серебряный кинжал с поясом, подарил его доброму вестнику и сказал: «Молодец моя жена, моя Хадижа! Я же знал, что она родит мне дочь. У семерых братьев должна быть своя сестра, как это в сказке бывает». Хорошо знаю Асият. С детства независимая была, гордая и драчливая с мальчишками. Можно сказать, на нее жаловались и роптали сельчане и учителя больше, чем на всех сыновей, вместе взятых.
— Ну, что нам скажет наша Асият? — обращается к ней Вера Васильевна, ей эта девушка больше, чем кто-либо, доставляла хлопот и огорчений. Она подошла к ней, по-матерински погладила своей нежной рукой ее голову. — Что думаешь делать дальше, доченька?
— Я, дорогая Вера Васильевна, каждое лето во время каникул, вы знаете, работала на ферме, маме помогала… Полюбилось мне это дело, нравятся мне коровы и телята.
Друзья и подруги недоуменно переглядывались: мол, при чем здесь эти коровы и телята с грустными глазами и какие-то ласки, что она хочет этим сказать? И в учительской наступила такая тишина, что слышно было, как легкий летний ветерок треплет ветки деревьев за окном.
— Одним словом… — теперь только немного смутилась Асият и стала нервно перебирать толстую косу, что легла на грудь… — получить высшее образование и устроиться, конечно, это хорошо…
— Короче говоря, ты хочешь поступить в сельскохозяйственный институт… — не выдержал директор школы.
— Нет, Теймураз Ильясович. Я хочу остаться здесь и работать на ферме. Только не подумайте, что эта мысль пришла ко мне сейчас, и не подумайте, что это громкие слова и я очень хочу произвести впечатление. Нет, это просто мое желание, и я очень хочу, чтоб промышленный комплекс закончили поскорее… Потому что я вижу: люди хорошо и красиво живут там, где колхозные и совхозные дела идут в гору, а это зависит ведь и от самих людей…
— Вот это по-нашему, молодец! — воскликнул парторг Джабраил и как-то даже приподнялся, выпрямил плечи.
— Правильно, доченька, очень правильно! — довольный, взмахнул рукой Усатый Ражбадин. — От нас самих все зависит, а что будет, если молодежь будет покидать аулы? Ты очень правильно понимаешь сегодняшнюю политику, очень правильно, доченька!
— Я хочу, чтоб красиво жилось в нашем ауле. А учеба, я думаю, от меня не убежит. Вы не одобряете это, дорогая Вера Васильевна?
— Нет-нет, это просто я от неожиданности, — прижимает она к себе Асият.
— Приветствую в молодых такое желание, время требует, — радуется парторг.
— А я думаю, уважаемые, что у нашей Асият благородный порыв… — говорит после некоторой неловкой паузы Галина Ивановна, — хотя внутренний голос во мне и протестует, чтоб одна из лучших учениц осталась в ауле… но рассудком я ее понимаю и приветствую.
— Спасибо, Галина Ивановна.
— Вот тебе и телячьи глаза, — хихикнула Айша, сидевшая в окружении подруг.
— Ловко же она, а… хочет обратить на себя внимание. Выскочка! — ворчит кто-то из парней.
— Да врет она, ни одного дня не останется, завтра же уедет!
«Никуда она не уедет, — подумалось, — она влюбилась, замуж выйти спешит. Говорят же: кто рано женится или выходит замуж и кто рано утром встает, не пожалеет».
Усатый Ражбадин вскакивает с места и машет руками, пытаясь установить тишину, нарушенную недовольными, даже возмущенными голосами.
— Что за шум, товарищи, не будем спорить! Я рад, что эта девушка душой осознала важность работы именно теперь в нашем совхозе, нам нужны будут молодые энтузиасты, очень нужны. Здесь присутствуют не только школьники, но и их родители, поэтому хочу сказать, друзья мои, все, что у нас было
и есть в казне совхоза, за что наш совхоз называют миллионером… все уйдет на строительство комплекса… И чем скорее пустим его, тем легче будет нам накапливать дальше…— Я сделаю то, что мне подсказывает сердце, — говорит Асият, гордо вскинув голову. — И не думайте, что я отступлю! — это было сказано твердо и убежденно.
— Поздравляю, доченька, спасибо тебе, — крепко пожимает ей руку Ражбадин. — И если кто изъявит еще такое желание, буду очень рад и клянусь перед вами, что сделаю все, чтоб каждый из вас без отрыва от работы получил со временем и диплом об окончании любого института. В этом деле мы окажем вам всяческое содействие. Спасибо, доченька!
Асият берет свой аттестат зрелости и под одобрительные взгляды одних и шумное осуждение других садится на место.
Глава третья
ПОКЛОНИСЬ ТОМУ, КТО СТРОИТ ДОМ
Настроение у Усатого Ражбадина сегодня было доброе. Еще бы! Вчера большинство выпускников согласились остаться работать в совхозе. И это считал он своей личной заслугой. Правда, еще неизвестно, оставят ли родители своих детей в покое. Сомнения на этот счет не совсем еще развеялись в нем, но в одном он был твердо убежден, что Али-Булат не пошлет свою дочь в город.
Утром я вышел на окраину села и на тропе встретился с нашим директором.
— Вот как раз я и ждал тебя, — говорит мне Ражбадин, — думал какого-нибудь мальчика послать за тобой. Идем…
И я пошел с ним в сторону долины Дирка, где и развернулась крупная для сельских масштабов стройка.
Шумом стройки наполнено все вокруг, стук пневматического молота эхом отзывается даже в стенах дальних домов и отдается усталым гуканием… Грохочут мощные машины, трактора…
Погода, я скажу, лучшей и желать не надо, туман сполз в ущелье, где он и рождается. Белые редкие облака покоились на горизонте, чтобы только к вечеру сдвинуться с места. Так было вчера, позавчера. У нас такая бывает погода: как наладится — так на неделю-две. Ночью дождь, днем солнце, а частенько бывает и наоборот — днем дожди и слякоть, а ночью улыбается синий бархат неба золотыми россыпями звезд или светлой луной.
Мой аул со странным названием Уя-Дуя расположен на границе Сирагинского и Мугринского хребтов. Старая часть аула слеплена как гнездо ласточки, на скалистом склоне, и виднеется издалека в просвете между вершинами, а новая расположена у подножья скал.
Все больше людей в наше время покидают старую часть аула, где тесно и неуютно, и строят на ровном месте дома с палисадниками, и не просто строят, изобретают сами, меняют внешний вид строения. И стоят дома двухэтажные из пиленого дербентского камня. Раньше, конечно, и в мыслях не допускали, что можно за сто километров из дербентских карьеров возить сюда камень и строить дома, а теперь это обычное дело. И в этом смысле новая стройка, что затеял наш директор, оказывает большую услугу людям, потому что если строить дом из обычного бутового камня, то на возведение одних стен потребовалось бы много времени: весну, лето и осень. А из этого дербентского камня за месяц возводят стены двухэтажного дома. Хотя, конечно, дороже обходится.